Мамалай деловито оценивал вещи, указывая, что уместно подарить булгарскому воеводе, а что – его приближенным.

– Вот это для жены подойдет? – Свен показал ему женское покрывало из тонкого шелка, расшитое узором в виде синих листьев и крупных красных яблок.

– Нет, господин! – Мамалай поклонился, но покачал головой. – Такое покрывало дарят новобрачной. Если ты поднесешь его жене сюр-баши, он… подумает зло-мысль.

– Ну, выбери сам.

Пока Мамалай рассматривал шелка, Свен подумал: хорошо, что подобрали старика. А еще: он знает новобрачную, которой подарит это покрывало.

В памяти засияли глаза Вито: светло-серые, с выражением радостного, веселого ожидания. Новобрачная… Свен не мог сообразить, сколько ей сейчас должно быть лет, но казалось, прошла бездна времени с тех пор, как он ее видел, и теперь она рисовалась его воображению как рослая, стройная женщина. Только бы глаза остались прежние, с открытым, дружелюбным, доверчивым взглядом.

Раньше она не боялась его. Что-то она подумает, когда увидит его теперь?

Стиснув зубы, Свен попытался отогнать ее образ. На пути к Вито лежало Булгарское царство, и это войско не рассеется так легко, как ватаги бутасов.

Вздумай этот воевода дать бой…

– Ты себе-то тоже подбери чего. – Свен окинул взглядом довольно грязный дорожный шупар Мамалая. – С нами же пойдешь, надо перед уважаемыми людьми приличный вид иметь…

Айборыс вернулся и позвал за собой: сюр-баши ждет. Свен и Годо решили идти вместе, оставив при войске старшим Халльтора. Выбрали себе из добычи богатые чистые кафтаны, сорочки, широкие штаны и красные сапоги, выделкой которых славились сарацины, подпоясались хазарскими поясами – пусть здешний воевода видит их удачу.

Доспехов решили никаких не брать, из оружия только мечи – и то Мамалай предупредил, что их придется оставить у входа в ёрту, таков строгий обычай для тех, кто пришел с миром. Ясно было: вздумай Байгул напасть на них, от такого количества хорошо вооруженных воинов посреди чужого стана все равно не отбиться, хоть возьми с собой сотню, а если он и правда хочет мира, то лучше и себя показать готовыми к соглашению. Мамалай, одетый в скромный, но приличный желтый кафтан из добычи, уже привычно держался возле Свена и позабыл все тревоги, захваченный любопытством: в его присутствии и при его помощи творились важные дела, из тех, что потом живут в рассказах многих поколений и превращаются в предания.

По пути от лодий через булгарский стан Свен глядел по сторонам: на них таращились люди, всадники и пешие, причем не только мужчины – появились и женщины, одетые в широченные белые рубахи и наброшенные сверху кафтаны-шупары.