– Айборис, тумен-бий эльтебера нашего, Алмас-кана, сына Шилки, желает знать, кто вы такие и чего вам нужно в земле нашей, – перевел Мамалай речь всадника.

– Скажи ему: мы – люди Олава-конунга, владыки Хольмгарда. Мы не желаем зла вашей земле и хотим лишь пройти через нее… пока она не закончится.

– Есть у вас люди, кто может говорить с тумен-бием?

– Здесь не сам ваш эль… цесарь ваш?

– Нет, Алмас-кан на летних кочевьях, а здесь тумен-бий Айборыс. – Говоривший усмехнулся, и по голосу его Свен сообразил, что его собеседник совсем юн, лет шестнадцати-восемнадцати.

До того разглядеть это мешал шлем с бармицей, оставлявшей на виду одни глаза. – У него в руке огланов, – он показал ладонь с растопыренными пальцами, потом сжал кулак и снова разжал, – десять… тьма.

«Да, рассказывай!» – подумал Свен.

– Скажи ему: я, Свенельд, и мой брат, Годред, сыновья Альмунда, старшие в нашем войске, мы знатного рода и в родстве с князьями. Твой… воевода тьмы не уронит себя, если поговорит с нами.

Они немного поспорили, где встретиться вождям, потом договорились, что русы поплывут еще вперед и пристанут возле луга, где увидят голубой стяг с золотой волчьей головой.

"

"В этот раз, видя, что булгары и в самом деле настроены мирно, на переговоры отправился Годо. Они встретились на низкой части берега, между двух войск. Айборыс-бий оказался рослым худощавым мужчиной весьма в годах: смуглое лицо, густые брови с изломом, совсем черные, хотя длинная борода была почти седой. Крупный нос, темные глаза, горделивая посадка в богатом седле придавали ему вид старого степного орла. Окружавшая его дружина тоже была вся в шлемах и кольчугах; беглого взгляда Годо хватило, чтобы оценить стоимость их оружия.

Стоя полукруглой стеной позади своего господина, они напоминали олицетворенный железный вихрь, способный промчаться по берегу и смести все, что окажется на пути. Русы и булгары были одеты в яркие шелковые кафтаны, под которыми скрывались кольчуги. Тех и других держали на прицеле лучники противной стороны – одни с реки, другие с седел. Но вожди русов и булгар были привычны к опасности и сохраняли полную невозмутимость.

Годо, стоя на земле, выпрямился, радуясь своему росту: пусть Айборыс не думает, что устрашил его, взирая с высоты седла.

Взгляд бия, скользнув по его фигуре, задержался на поясе, и булгарин слегка переменился в лице. Пояс в золоченых накладках был снят с тела одного из богатых арсиев. Годо знал, что пояса у всех хазарских воинов разные и бляшки указывают на положение в дружине; что именно говорит понимающему глазу его пояс, он не знал, но тут важно было одно: будучи надет на нем, этот пояс знаменует его победу над прежним владельцем.