– Его летние кочевья здесь, на рубежах Булгарии и буртасских земель.

– Сколько у него может быть войска?

– Я слышал, что Айборыс-бий может собрать четыре или пять сотен огланов.

– Ну это еще ничего. И что – он попытается нас уничтожить?

– Если ты и правда хочешь знать, что думал мал-человек, как я… – От волнения Мамалай заговорил по-славянски хуже обычного.

– Выкладывай.

– Если он хотел уничтожить, то выждал, посылал разведчик, пока вы пристать к берег, и напал всей силой в ночь-время.

Свен кивнул: он сам так бы и поступил.

– А если он показал вам глаза день-время, то желает говорить беседа.

Чтобы знать, какие вы люди и что надо.

Похоже, что старик был прав: всадники мчались по берегу вслед за идущими лодьями и махали руками. В руках были зажаты луки, но стрельбы по лодьям не велось; впрочем, русы шли достаточно далеко от берега, так что стрелы не могли бы нанести им серьезного урона, но из-за этого и всадников им было разглядеть трудно. Судя по блеску железа под ярким летним солнцем, это были не голодранцы какие: на многих шлемы, кольчуги, даже пластинчатые доспехи. Разница с нападавшими ночью буртасами сразу была видна – здесь дружина приличного человека.

– Если мы тебя отправим узнать, что твой Борыс намерен делать, – пойдешь?

– С радостью, господин! – Сидящий Мамалай низко склонился к коленям. – Я расскажу бию, кто вы такие, и постараюсь склонить его к миру, бир Тэнгри!

– Хагни! – Свен махнул рукой. – Лодку!

Отроки подтянули лодку, которую тащили сзади за лодьей и везли в ней кое-что из припасов. Мамалая переправили туда, и булгарин погреб к берегу. Звуком рога подав знак прочим, чтобы придержали ход, Свен наблюдал за ним.

Многочисленные лодьи почти застыли на широкой реке, слегка подгребая, чтобы их не сильно сносило назад, на юг.

– Сбежит? – спросил Тьяльвар, тоже провожая Мамалая глазами.

– Сбежит – Годо будет безутешен! – Свен хмыкнул. – Даже если сам не вернется, так хоть расскажет им, кто мы такие. А там поглядим.

Мамалай тем не менее добрался до берега, хоть его и порядочно снесло. К тому времени его уже ждали несколько всадников, спустившихся по тропе к самой воде. Ему позволили беспрепятственно выбраться на берег; прищурившись, Свен видел, как тот кланяется и что-то оживленно вещает.

Тот, кто его слушал, был, видно, довольно важной особой; высокий шлем с круговой бармицей, оставлявшей на виду только глаза, придавал ему вид железного человека."

"Потом всадник кивнул и движением плети велел Мамалаю следовать за ним. Старика увели вверх по тропе. Оба войска остановились: всадники на берегу, русы на воде. Очевидно, Мамалая доставили к самому главному. В ожидании Свен велел понемногу подгребать ближе к берегу.