Я оглядела молодца, и в самом деле видного.

— Есть здесь место в парке, где народ не ходит? Беседка какая? Мне с ним поговорить надо будет один на один. Ты же понимаешь, что в комнату нам его не стоит приглашать.

Кира задумалась, её нежный лоб морщился, не находя решения.

— Может, проклятый ведает о таком укромном уголочке?

Кира подошла к парню, они пошушукались, и, вернувшись, она объявила:

— Есть такая, в дальнем уголке, за кустами. О ней даже мало кто знает.

— Чудесно. Мы через час туда придем. Пусть ожидает. А ты на шухере постоишь.

— Где я постою? — растерялась Кира.

Да, надо мне с иномирными словечками завязывать.

— На страже постоишь, а то невесть что подумают, застав меня с конюхом.

— Ааа, да, конечно, постою и на страже, и на шухере этом.

Когда мы вдоволь нагулялись по парку, накрутив желанных шесть километров, и подошли к спрятанной в кустах миленькой беленькой беседке, конюх вовсю наворачивал вокруг неё круги. Припекло, видать, сердешного сильно.

— Кира, ты здесь, — оставила я служанку перед кустами.

— Как зовут тебя, сглаженный ты мой?

— Витир, госпожа магиня.

Магиня, так магиня. Мы прошли в беседку. Я с удовольствием вытянула ноги, конечно, лучше было бы их вообще задрать, да полежать чуть, но не сейчас, неправильно поймут.

— С чем пришёл Витир?

— Госпожа Никафондора, тут такое дело... у меня… —замялся парень.

— Ты же знаешь, что я магиня — поэтому не ври, когда спрашивать буду. Что у тебя с девушкой?

— Люблю её — выдохнул парень, — целовались уже, а дальше… — он потупил глаза, — она не против, а у меня как ступор. Выдумывать начинаю, что дела какие, и убегаю.

— Понятно. А раньше у тебя «дальше» с девушками вообще было?

Парень сник и стал нервно тереть руку о руку.

— Чо? Прям все рассказывать? Вы же девушка!

— Я прежде всего магиня! Не стесняйся. Все сказанное тобой уйдет со мной в могилу.

Парень уважительно взглянул на меня и начал:

—Была у меня зазноба в деревне. Любофф у нас была. Тоже целовались. Потом это…, в первый раз на сеновал пошли полюбовничать, ну уж и юбку ей задрал, и с себя штаны стянул, а тут папаша ейный в сарай зашел на минутку, козам сена бросить. Так я так испугался, что он сейчас к нам залезет, что он, — показал глазами на пах, — маленьким опять стал, и никак больше не рос.

— А второй раз?

Парень чуть не плакал:

— А второй раз, ну все хорошо поначалу было, пообнимались, покрутились, и тут соломинка в заду застряла, хоть чо делай, чешется. И он опять маленький стал и никак.

— А зазноба?

Парень прямо сдулся:

— Бросила меня, нашла себе другого, еще и с подружками своими посмеиваться стали. Я даже из деревни сюды переехал. А здесь влюбился, а дальше поцелуев ничего не могу.

— Понятно, все с тобой, жертва сеновала. Ложись на скамейку.