Они внезапно вынырнули из скопления астероидов, где, как оказалось, скрывались в ожидании очередной жертвы. Пираты задействовали мощные стазисные поля, которые нарушают работу двигателей и тормозят все энергетические процессы. Наш корабль начал снижать скорость, а потом и вовсе потерял управление, двигаясь только по инерции, поскольку двигательная установка окончательно вышла из строя.

— Понятно, — хмыкнул я, — а потом вас взяли на абордаж?

— Да, — она прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

Похоже, она снова переживала то, что с ней произошло на борту корвета. Я обратил внимание на то, как из последних фаланг её изящных пальчиков непроизвольно выскользнули наружу внушительные когти, но всё же потом, словно нехотя, втянулись обратно.

— Да, полезное умение, — усмехнулся я про себя, — хотя, я тоже так умею.

— Умеешь, умеешь, — подтвердила неугомонная Зоэ, — кстати, ты теперь можешь и не особенно сильную защиту своими выращенными лезвиями пробивать.

— Растём? — подумал я.

— Конечно, — подтвердила Зоэ, — уровень интеграции повысился, что повлекло общее усиление способностей, зависящих от импланта.

— Нас взяли на абордаж, — продолжила Ня свой рассказ, — абордажная команда ворвалась на второй ярус и начала пробиваться к ходовой рубке, чтобы взять корабль под полный контроль. На подходе к ней мы и дали свой последний бой. Нас оставалось немного. Я, мой дядя, и пятеро членов команды. Мы с дядей были неплохими бойцами, а вот матросы были убиты абордажниками почти мгновенно.

— Понятно, — вздохнул я, — как я понимаю, вы проиграли и это сражение?

— Да, — икати было явно неприятно вспоминать всё это, но она мужественно извлекала из памяти эти драматичные эпизоды, — мы с дядей остались вдвоём, и, стоя спиной к спине некоторое время довольно успешно отбивались от наседающих пиратов. Но, в конце концов, ему не повезло и он пал под ударами нападавших.

— А ты?

— А я и не заметила, как меня приложили сзади чем-то тяжёлым, — немного виновато призналась она, — просто в какой-то момент свет померк, и сознание отключилось.

— Понятно, а дальше?

— А дальше… А потом меня продали. Сначала я оказалась на корабле работорговцев, и там уже особо трепыхаться смысла не было. В одиночку сладить с охраной и командой мог, разве что какой-нибудь легендарный воитель. Я же, при малейших поползновениях меня тронуть, тут же выпускала когти, шипела, ну и обозначала по-всякому, что меня лучше не трогать.

— И тебя не стали прессовать?

— Ну, работорговцам это ни к чему. Им было достаточно того, что я не пытаюсь поднять бунт или заняться ещё чем-нибудь, таким же самоубийственным.