Народ хлынул к выбитым стеклам, устремив свои взгляды к вершине соседней горы. На месте пещеры темнел темный скол.

— Мой Бог, — произнес Жан-Жак, — теперь мы все должны погибнуть.

Ни слова больше не говоря, люди бросились в номера упаковывать вещи.

2

Ровно в десять все не покинувшие отель гости собрались за столом. Таковых набралось немного. Мадам Юппер с похоронным выражением лица зажгла свечи и, вымучив улыбку, произнесла:

— Рада, что вы нашли в себе силы прийти на праздничный ужин. От имени отеля и всего обслуживающего персонала хочу поблагодарить вас за это. — Затем, словно боясь, что силы ее вот-вот покинут, быстро произнесла: — Передаю слово нашей русской гостье, которая взяла на себя ответственность за проведение наступающего праздника. Спасибо ей большое.

Даша нервно улыбнулась.

— Мадам Юппер...

— Ах, какая незадача, — вдруг воскликнула синьора Клоди. Она единственная вела себя так, словно ничего не произошло. — Нас за столом тринадцать.

Присутствующие заозирались, явно пересчитывая друг друга.

— В самом деле тринадцать.

— Ну и что? — Даше было так плохо, что ее не страшили уже никакие дурные приметы.

— Значит, до конца ужина кто-то умрет, — задумчиво произнес Салино. — Признаться, я до последнего не верил в проклятие Горной Девы, но теперь, пожалуй, уже ничему не удивлюсь.

— Да замолчите вы! — взвизгнула Кроуль.

— А почему я, собственно, должен молчать? — Итальянец выразил раздраженное непонимание. — Все знают, что когда завалит пещеру Горной Девы, то никого на этой вершине в живых не останется.

— В этих окрестностях все просто свихнулись на мистике, — заворчал Дебузье. — Обыкновенные несчастные случаи воспринимаются как убийства, любая зарубка на стене — как знак судьбы... Знаете, что я вам скажу? Покойный инспектор, прости меня, Создатель, за такие слова, помешался на этой Горной Деве. И поскольку ему никак не удавалось раскрыть несуществующие преступления, просто покончил и с собой, и с ней. Ему надо было более основательно подходить к выбору психотерапевта.

— Кстати, — в разговор вмешался Гастон, — я никак не пойму, с чего вы решили, что именно инспектор взорвал пещеру?

— Потому что он сказал: «Она разрушена, никто туда больше не войдет», — пояснил Полетаев.

— Ерунда. Я стоял совсем рядом, и он сказал: «Оно разрушено, никто в него больше не войдет». Это строчка из песни о разбитом сердце и ушедшей возлюбленной. Причем здесь пещера?

— Но сразу после этого раздался взрыв, — попытался возразить полковник, хотя и на его лице появилось озадаченное выражение.

— Насколько мне известно, инспектор все это время провел в главном комиссариате, его не было в гостинице, и на гору он подняться не мог, — добавил Жан-Жак.