— Уверяю, вы сделали больше, чем возможно. Сказать такое инспектору Буже! Да он ненавидит мадам Юппер и ее пещеру.

— Почему?

— Потому что он ее троюродный брат. И очень надеялся, что после смерти тетки Вербье все достанется ему.

Новость стеганула почище кнута.

— Значит, он тоже претендовал на эту землю?

— Как и с десяток других несчастных.

Даша кусала губы.

— А у мадам Юппер есть близкие родственники?

— Близких нет.

— А кто будет ей наследовать?

— Кто ж знает. — Художница улыбалась, ее откровенно забавляла хмурая сосредоточенность неугомонного детектива.

— Но как бы то ни было, а все они французы, — тем временем бормотала Даша.

— А просила русская...

— Что, простите?

— Я говорю, что о смерти инспектора просила русская, наследники же все французы. Ведь так? — Она подняла голову.

Лоб художницы прорезала напряженная морщинка."

"— Мадемуазель Быстрова, мне кажется я не совсем уловила ход ваших рассуждений. Чтобы кто-то унаследовал гостиницу и землю, должна умереть мадам Юппер. При чем здесь инспектор?

Некоторое время Даша сосредоточено смотрела на собеседницу.

— Вроде как ни при чем.

— Ну вот видите.

— Луиза похлопала собеседницу по руке. — Послушайте, я просто уверена, что или падение, или акустика сыграли с вами злую шутку. Кроме вас здесь нет русских, уж поверьте мне.

— А я вам говорю, что есть! И я даже знаю, среди кого искать.

Тонкие брови дрогнули.

— Вот как?

— Да. В то утро в пещеру могли подняться всего шестеро: Кроуль, Аманда Родригес, Клоди, Пикше, Мюльке или Берг.

Видно было, что художнице стоит невероятных усилий оставаться серьезной.

— Мадемуазель, вы неподражаемы. Я не знаю, течет ли в их жилах хотя бы капля русской крови, но в одном уверена на сто процентов: ни у одной из них никогда не было конфликта или хотя бы недоразумения с инспектором.

Возьмите, к примеру, Берг. Все знают, что ее муж очень известный в Норвегии политик. Именно поэтому она приезжает отдыхать так далеко от своей родины.

Даша слушала очень внимательно.

— Еще я бы исключила мадемуазель Аманду — она бразильянка. К нам приезжает в третий раз, и я мало что о ней знаю...

— В том-то и дело, — буркнула Даша.

Луиза смотрела удивленно:

— А разве русские бывают темнокожими?

— Почему бы гражданину России и не быть темнокожим? — возразила Даша.

— Вон как-то раз по телевизору показывали: глухая деревня, в ней дед живет — валенки, шапка-ушанка, папироска на губе висит. Дрова рубит да матом ругается. Мужик мужиком — даром, что негр.

— Негр нехорошее слово.

— Это у вас нехорошее. У нас нормальное. В России только одно слово относительно цвета кожи — причем не всей целиком, а только той, что покрывает самую мясистую часть тела, — является оскорбительным. Но при этом к неграм оно не имеет никакого отношения.