— Не имеет значения, Бог един на всей земле. Надо будет, я и в мечеть пойду.

— Свечку ставить? Ну, ну... — Скрестив руки, Полетаев следил за тем, как она двумя ногами пытается залезть в одну брючину. — Только если тебя там камнями побьют, не пытайся свалить на меня или на Горную Деву..."

"— Не смей мне больше о ней говорить! — взвизгнула Даша, запустив в собеседника деталью нижнего белья. — Провались вы оба-два пропадом. Креста на вас святого нет...

— Детка, спокойнее, — Полетаев двумя пальцами снял с себя кружева и осторожно переложил на пол. — Ты меня пугаешь.

— А ты меня? Зачем на ночь рассказывал про Гитлера? И перестань бросать мое белье на пол!

— Тогда убирай свое белье на место! Или хотя бы не пытайся развесить на мне. А что касается Гитлера — так ты же меня сама попросила...

В полурасстегнутых джинсах Даша принялась прыгать перед полковником, брызгая слюной.

— Я просила! О чем я тебя просила?! Я-то думала, что ты нормальный, а ты вместо этого сам начал мне какую-то чушь плести.

— Что ты называешь чушью?

— Да все! Копья твои заговоренные, сапоги-скороходы, скатерти-самобранки, волшебства чудесные.

..

— Не могла бы ты отойти подальше? — Достав из кармана платок, Полетаев протер лицо. — И не путай праведное с грешным. Я никогда не говорил о волшебствах...

— Да? А о чем ты говорил? Что на самом деле существуют копья, которые одним махом семерых побивахом?

Полетаев с трудом сохранял остатки спокойствия.

— Я говорил о том, что существуют места и предметы, в которых непонятным образом концентрируется энергия. Это просто существует, и спорить с этим бесполезно. Ты что, не веришь в существование энергии?

— Для меня энергия — это ток в розетке.

— Для наглядности взвинченная женщина потыкала двумя пальцами в воздух. — А когда за пару серег я могу перемещать тебя по свету — это нечто совсем иное.

— Это тебе только так кажется. Потому что ты смотришь на проблему с точки зрения стереотипов. А ты попробуй представить себе несколько иную ситуацию.

Даша с вызовом скрестила руку на груди.

— Представь себе, ну скажем, конец двенадцатого века...

— Почему конец? — глаза резко сузились, подозревая подвох.

— Не имеет значения — начало, середина, конец.

..

— Пусть будет начало.

— Пусть будет. Так вот представь, ты в этих горах во Франции, я в Москве. Ты вдруг понимаешь, что хочешь меня видеть. Что происходит дальше?

— Зачем бы ты мне понадобился в начале двенадцатого века, да еще во Франции, — ворчливо заметила Даша. — Не знаю, что дальше.

— А дальше ты посылаешь гонца, он три месяца скачет, передает мне твое письмо, я собираюсь и, не проходит полгода, как я у твоих прелестных ног.

Даша взорвалась звонким хохотом.

— Полетаев, ты явно не в себе.