Кто, почему следил?

Сосновский коротко рассказал о том, как ему пришлось убить двух наблюдателей, которые шли вчера за Шелестовым и Филоновым. Обнаружились они уже после того, как Максим встретился с лейтенантом.

Шелестов сидел, барабаня пальцами по столу, угрюмый, невыспавшийся Карев откинулся спиной на стену и закрыл глаза. Коган и Буторин переглядывались с недовольным видом.

– Самое неприятное в том, что мы не знаем, за кем они шли, – недовольно произнес Буторин.

– Самое неприятное в том, что их уже не спросишь, – возразил Коган и покачал головой. – Эх, Миша, Миша! Как же ты так напортачил?

– За мной они идти не могли.

Не было за мной хвоста, – уверенно сказал Шелестов. – Я уверен, что хвост был именно за Павлом. И сейчас нам не сокрушаться надо, а думать, что делать дальше. Понять, что произошло и в каком мы положении.

– Я даже не знаю, что сказать, – убитым голосом произнес лейтенант. – Я проверялся, как учили, не было за мной хвоста. И откуда они взялись, я понять не могу. Может, все-таки не за мной, может, совпадение, и они просто шли, по пути им было?

– Послушайте, я тоже не призываю сокрушаться, – заговорил Сосновский, раздраженно покусывая губу и бросая недовольные взгляды на Когана.

 – Меня тут пытаются отчитывать, как мальчишку, а я, между прочим, в разведке не первый день. Они шли за Максимом и Павлом. Другого мнения и быть не может. Они разделялись и сближались, но шли по их следу. Они хорошо видели, как Филонов проверялся. Они даже знали, в какой момент и как он будет проверяться. На перекрестках, у витрин магазинов, когда он наклонялся, чтобы подобрать оброненную перчатку, они замирали в каком-нибудь подходящем укрытии, а потом снова шли за ним. Они секунд тридцать шептались, когда Павел встретился с Шелестовым, и снова шли следом. И я не мог допустить, чтобы они не только проследили их до машины, а то и до конспиративной квартиры. Я не мог позволить им уйти, доложить о встрече и дать словесное описание Шелестова. А ведь он на заводе легально крутится. Дать возможность опознать в нем оперативника – крах нашей операции."

"– Михаил прав, – вдруг, не открывая глаз, сказал Карев. – Я считаю, что он не только не навредил, он спас операцию. Нельзя было их отпускать живыми. Задержать он их в данной ситуации не мог.

Эти двое добились своей цели, следя за Павлом. Они вышли на его контакты. У Павла мало опыта для такой работы, но это дело наживное.

– Если вы считаете, что я не справляюсь или могу принести только вред, – пробурчал лейтенант, – то снимите меня. Отстраните от операции.

– Нет, нет, – улыбнулся майор и, открыв глаза, уселся на стуле прямо. – Ты, Павел, молодец. Отсутствие опыта – не твоя вина. Он так и набирается, оперативный опыт. С годами. Сними тебя с одной операции, со второй.