Вон те, с рваным линолеумом, по которому сейчас уборщица, одетая в черный халат, возит грязной половой тряпкой на швабре. Гулко отдаются под низкими сводами голоса подвыпивших, возбужденных алкоголем мужчин, хриплый неестественный смех."

"Контингент тоже довольно однообразен. Собственно, посетителей этой забегаловки можно разделить на три категории. Первая – это обычные выпивохи, любители пива, которых хлебом не корми – дай сбежать из дома и нырнуть в такой вот подвальчик. И не волнует их ничто и никто. Только пиво и бестолковый треп ни о чем с такими же отупевшими типами.

Другая категория – это законченные алкаши, потерявшие человеческий облик. Они ходят сюда в надежде встретить кого-то из знакомых, кто сжалится и нальет немного «беленькой» или хоть позволит допить пиво из его кружки. Ну, и третья категория – это люди деловые, для них важно затеряться в толпе, чтобы обсудить свои сомнительные делишки. Те, кто приторговывает краденым, дельцы черного рынка, торгующие в принципе тем же краденым, но только украденным у государства. Со складов, из столовых, детских учреждений, госпиталей. Среди них частенько попадаются и блатные, которые назначают тут встречи своим и чужим. Они обсуждают и планируют свои темные делишки.

Коган безошибочно определил в трех мужчинах, стоявших за высоким столиком у стены, уголовников. В этих заведениях не сидели за столами, здесь стояли, облокотившись на высокий стол, и пили пиво. Даже от двери он разглядел наколки на пальцах, не говоря уже о мимике и жестикуляции, выдающих в мужчинах блатных. Это не высшая каста уголовного мира, это послушные исполнители, это самостоятельные урки, которые промышляют на свой страх и риск.

И Коган, прихватив с прилавка две кружки пива, двинулся к намеченному столику. Подойдя, он со стуком поставил свои кружки на свободное место.

– По здоровечку, – буркнул он, не глядя на уголовников, и принялся доставать из бокового кармана короткого драпового пальто газетный сверток, в котором приготовил воблу. – Не помешал?

Коган не смотрел на этих людей. Он их рассмотрел, пока стоял у входа, пока шел с кружками через весь зал между тесно составленными высокими столиками. Сейчас он, не глядя на них и старательно очищая от кожи воблу, просто чувствовал их.

Этот справа нерешительный. Он удивленно таращился на своих дружков, не зная, что делать и как себя вести. Черт его знает, этого лупоглазого носатого мужика. Мало ли кто он такой. То ли послать его сложным сочетанием слов на воровском жаргоне, то ли сразу пендаля дать под зад, чтобы летел к выходу. А может, и просто прижать к печени финку и спросить с него? И потому, что этот тип лет тридцати был такой нерешительный, Коган и оставил его по свою правую руку. Как самого неопасного.