– А сейчас тихо выходим, и направо. Там на улице моя машина.

Сосновский давно, еще работая до войны в Германии, усвоил искусство слежки, способы ее определения и ухода из-под наблюдения. Он был разведчиком, но под легальной дипломатической «крышей». И Михаилу приходилось очень часто уходить из-под наблюдения так, чтобы сотрудники гестапо или СД не поняли, что он заметил слежку и пытается «сбросить хвост». Сосновский научился уходить из-под наблюдения ненавязчиво, как бы случайно. И сейчас, проверяя, есть ли слежка за Филоновым, он умудрялся не выдать и себя, не показать, что ведет наблюдение за наблюдателями.

А то, что они есть, он понял сразу. Двое, и действуют они не очень профессионально. Или новички, не очень опытные люди, или уверены, что «объект» даже не подозревает и не думает о том, что за ним кто-то может следить в таком глубоком тылу.

Они шли за Филоновым от самого его дома, сразу взяв его под плотное наблюдение с двух точек. Один, в темном пальто, все время прятал лицо в воротник и то и дело прижимался к стенам, когда лейтенант оборачивался на перекрестках или возле дверей магазинов, имитируя свое желание войти в магазин.

Глупо, ведь все знают, что в это время большинство магазинов уже закрыто. А вот второй – в сапогах, ватнике и коричневой меховой кубанке на голове – действовал более умело. Он порой приближался сзади к Филонову на расстояние метров в двадцать, скрываясь то за стоявшим у тротуара грузовиком, то за пачкой красного кирпича, уложенного возле жилого дома. Сомнений и предположений у Сосновского относительно этих людей было много. И еще больше у него было желания побеседовать с наблюдателями. Но самым главным в данной ситуации было избавить Филонова и Шелестова от хвоста. Или это наблюдатели от местного фигуранта какого-то дела, которое вели Филонов и Мороз, или это люди немецкого разведчика, который догадывается, что его присутствие в Горьком НКВД вычислил. Были и другие варианты. Например, просто грабители или дружки некоего муженька, чьей жене Филонов мог оказывать знаки внимания. Симпатичный, уверенный в себе парень. Почему бы не возникнуть и такой ситуации? А мы голову ломаем. Глупо, но возможно."

"Насколько Михаил помнил расположение улиц, через двор он мог выйти на соседнюю параллельную улицу, а потом у хлебного магазина вернуться опять на Кузнечную.

Для совершения такого маневра Сосновскому пришлось немного пробежаться, а при выходе из следующего переулка постоять и отдышаться. Чистым морозным воздухом дышалось хорошо. Сразу вспомнилась последняя иранская операция с неизгладимыми воспоминаниями о камнях, пыли, сухой траве. «Ничего нет краше и приятнее русской земли», – подумал Михаил, вдохнул еще раз и поддернул рукава меховой куртки.

Мимо прошел Филонов.