Эта зловещая разница выглядела намеком, хотя в этом никто и никогда не признается. Наоборот, можно всегда сказать, что это для торжества встречи, праздничный цвет и совсем не то, что вы подумали. При чем тут цвет крови? Пришли же мирно поговорить, мирно и разойдемся.

– Прошу. – Гриб сделал широкий жест рукой, как будто предлагал яства с шикарного, накрытого в ресторане стола."

"Четверо авторитетных воров в сопровождении шестерых плечистых охранников, торчавших за их спинами, угрюмо осматривались по сторонам. Место им не нравилось, каждый подозревал, что любой разговор, если он перейдет в острую фазу, может закончиться бойней, Гриб тут роту стрелков может спрятать.

Но перечить и ставить свои условия никто не решался. Гриб единственный, кто договорился с бандой Седого, и в городе вроде прекратился беспредел. Но, как сказал старик Кушнарь, никто ведь не знает, что это за банда Седого. Не Гриб ли спектакли устраивает, демонстрируя обществу свое влияние? Не хочет ли он под себя все общество подмять, стать воровским хозяином города и области? Это замечание уважаемого вора тоже мало кто мимо ушей пропустил, хотя выслушали недоверчиво, посмеиваясь. Теперь, когда им пришлось оказаться в центре пустого пространства, это уже не казалось смешным.

Но стулья стояли близко друг к другу, и Гриб первым уселся на свой стул и стал ждать. Что ж, может, и не станет Гриб подставляться под пули своих стрелков, если они засели вокруг. Так близко он бы к гостям не сел.

– Я понял, что недоверие мне общество высказывает? – заговорил Гриб, не дав гостям даже рта открыть. – Я понимаю, понимаю. Вопросы есть, я на вопросы отвечу. Так у нас принято. Но хочу сказать, что я за свои слова отвечу, как положено отвечу.

А вы за свои слова, за свои подозрения ответите. Понятия никто не отменял, по ним нам еще жить и жить. Пока не померли, правда!

После этих слов Гриб засмеялся, криво поворачивая голову и глядя каждому из гостей в глаза. Охранников он как будто не замечал, не обращая на них никакого внимания. Уголовники переглянулись. Видимо, договоренность у них была, кому первым говорить, но желание вполне могло и пропасть. Но все же разговор начался. Первым взял слово Химик, самый говорливый и один из самых ушлых воров в городе.

– Ты, Гриб, смотри на наш визит проще. Почему сразу ждешь предъяву. Тебя в обществе знают, уважают. Ты всегда соблюдал наши законы и правила, к тебе претензий ни у кого нет. Ведь нет? – с этими словами он повернул голову к своим дружкам, и те неохотно закивали.

– Так я и не сомневался в этом, – улыбнулся Гриб. – Уж кому, как не мне, выражать доверие.

– Поговорить мы пришли, посоветоваться, – покивал понимающе Химик. – Давно ты в городе не был, а тут многое изменилось. Не скажу, что уголовка свирепствовать стала.