Не хотел тебя грузить.

Последнее Яр выдает почти с горечью. На меня накатывает стыд за свои претензии и сочувствие к Вадику. Почти весь колледж знает, что его отец, бывший профессиональный футболист, сейчас только и делает, что развлекается. Еще меня пугает, насколько Шмелев разозлился. И страшно, что я все испортила. Вот. Эта эмоция, наверное, сильнее остальных.

– Ярик, извини.

Он наконец отпускает мой локоть, но остается стоять так же близко ко мне, только взгляд отводит в сторону. А я против воли жадно ловлю ощущения. Тепло его тела, аромат парфюма, собственное смятение. Да что за ерунда?

– Слушай, извини, ладно? – повторяю, вроде бы стараясь попросить прощения, но на самом деле с вызовом.

Яр молчит, и я понимаю, что снова делаю что-то не то.

– Жень, – он то ли зовет, то ли спрашивает, то ли укоряет.

– Яр, – пытаюсь скрыть просительные нотки, но они упрямо вылезают наружу, – я не то…я не хотела…

И тогда он просто аккуратно обходит меня и покидает аудиторию.

Остаюсь одна. Ну я и дура. Разве обязательно было устраивать эти разборки?

Срываюсь с места и выбегаю в коридор, заполненный учениками. Не могу же я бежать за ним? Я ведь не настолько виновата? Или могу?

– Яр! – вырывается у меня против воли.

Почти ненавижу себя за то, что зову его на виду у всех.

Слава всем богам, что Шмелев останавливается и не заставляет меня повторять. Быстрым шагом добегаю до него.

Сбивчиво произношу:

– Извини. Вот такая я сумасшедшая. Я не хотела тебя обидеть. Ладно? Просто подумала, что ты меня обманул, это нехорошо. Не люблю, когда вот так, за спиной… Яр?

Он смотрит куда-то поверх моей головы, но наконец переводит взгляд на меня:

– Вот поэтому с вами невозможно дружить. И заводить отношения.

– С кем это «с вами»?

– С женщинами. С девочками. С вами, – раздраженно поясняет он.

Я неуверенно улыбаюсь и припоминаю, что он говорил тогда на социологии:

– А я думала, что с нами невозможно дружить, потому что это противоестественно.

– И это тоже.

Чувствую, что градус напряжения между нами уже ослаб, но Ярик все еще упрямо сжимает зубы и смотрит на меня с прищуром.

Тогда я аккуратно кладу ладонь ему на грудь и вопросительно заглядываю в глаза. Он медленно накрывает мою руку своей и хмурится. Опускает взгляд на наши пальцы. Сжимает их и притискивает еще сильнее к своей груди. А потом отводит в сторону.

– Окей, Жендос. Я понял. Можно дальше без истерик?

Мое облегчение сложно передать словами. Я улыбаюсь и энергично киваю:

– Конечно! Больше никаких истерик.

Шмелев кивает. А потом просто уходит.

Я остаюсь посреди коридора и недоуменно смотрю на свою ладонь.

Глава 15

ЖеняЧестно говоря, я даже затрудняюсь определить, что именно это было. Почему меня так проняло от предположения, что Яр соврал.