Для этой структуры такие звания считались высокими, а потому я постарался выказать все военные нормы уважения, пусть давно не состоял в рядах официальных вооруженных сил того государства, которому успел в своё время дать присягу.

Каптёрка была оборудована с настоящим шиком. Мало того, что здесь стояло два комфортабельных диванчика, между которыми находился небольшой квадратный стол, уставленный сейчас закусками и бутылками с безалкогольными напитками. Офицеры уже явно сидели не первые минуты, что-то активно обсуждая так, что не услышать их мог исключительно глухой."

"— Присаживайся, парень. — подозвал меня седовласый капитан, имеющий, по местным воинским обычаям аккуратные усы по типу «шеврон», — Угощайся. Рассказывай всё и в подробностях о том, как умудрился врага нашего изловить. Интересно будет всё.

Как оказалось, местный капитан был человеком словоохотливым и явно не был поражён чумой лампасничества, которая сильно навредила российской армии в своё время. Он с удивительным спокойствием общался со мной на равных, несмотря на разницу в званиях и боевой судьбе. Как только же я принялся рассказывать в деталях операцию по задержанию, то всё веселье схлынуло с лиц офицеров и каждый из них источал внимательность к моим словам. Они слушали и впитывали каждую деталь, каждую крупицу информации, а один из офицеров вовсе вооружился бумажным блокнотом и остро заточенным карандашом.

Рассказ занял не больше десяти минут и ещё столько же было потрачено на дополнения с объяснениями. Офицеры уточняли вообще всё, что им было интересно, а я с большой охотой им отвечал, наслаждаясь компанией солдат, которые не по отчётам знают обычную воинскую жизнь.

— Странно, что они вообще тебя подпустили. — задумчиво произнёс капитан, шевельнув усами, — Обычно «тёмные» обычных людей чувствуют за несколько метров.

— Пётр Александрович, ты бы парня пожалел. — хохотнул второй офицер, отличающийся практически зеркальной лысиной, от которой отсвечивал самый маленький и скромный лучик, — Он не больше нашего знает. Всё же, сколько в Иномирье человек живёт, столько «тёмные» и появляются. Надо просто радоваться, что наконец-то удалось хоть одного в плен взять. — лысый поднял стеклянный стакан, своим жестом призывая чокнуться во славу моих свершений.

Подняли по стакану, затем второй и я возрадовался тому, что в рядах безопасников не было привычки пить на служебном посту. К тому же, яблочный сок из стеклянной бутылки без этикетки нельзя было назвать невкусным. Как оказалось, это был сок с дачи одного из сидящих здесь офицеров. Яркий яблочный вкус происходил из-за здешнего сорта яблок, которые смогли одомашнить аграрии.