Я ведь могу и обидеться.

— Давайте мирно разойдёмся?

— Какие-то проблемы, бать? — басит подошедший Алексей. — Мож помочь чего?

Уже через несколько секунд возле Паука появляются два бритоголовых верзилы в чёрных костюмах. Откуда они только взялись… не было никого в коридоре.

— Да вот, интересуюсь здоровьем своей почти родственницы. У моего сына, очевидно, ещё прибавление ожидается.

Мужчины грозно смотрят друг на друга, как хищники, готовые к броску. Но каждый понимает, что последствия будут печальными. Не место здесь для разборок.

— Я объяснила, что вы обманываетесь.

Ваш сын не имеет ни малейшего отношения.

— Есть современные способы это проверить, — отрезает.

— Нам пора, — заикаясь, тороплюсь к выходу, бросаю за спину опасливый взор.

Фёдор Арсеньевич так и остается стоять на месте. Как и его цепные псы. Я раньше ни разу не обращала внимания на его охрану.

О господи! Спасибо, что Алексей всегда находится неподалёку. Кажется, мне нужно подготовиться к разговору ещё и с Сергеем. И намекнуть на «безгрешность» его отца.

* * *— Уточните, пожалуйста, а можно ли после самолета сразу поехать в больницу? — тихонько обращаюсь к Питеру.

Блондин уверенно переводит мои слова на шведский, сразу отвечая уверенным «Да».

Облегченно откидываюсь на спинку кресла."

"Как же я боялась, что в аэропорту что-то случится. Любые непредвиденные сложности… Но, кажется, пронесло.

Весь полёт пыталась расслабиться. И думать исключительно о хорошем.

Но как только шагнула в здание больницы, меня снова начало колотить.

Поднимаемся на второй этаж. На сердце становится все тяжелее. С трудом переставляю ноги. Я сейчас увижу его. И никто его не предупреждал. Не представляю реакцию.

Что сейчас будет…

Отец Йохана слегка замедляет шаг и ладонью указывает на палату в конце светлого коридора. Я вообще заметила, что Нох не слишком разговорчив. Его цепкий оценивающий взгляд теперь постоянно задумчив. Из него испарились бывалые жёсткость и недовольство.

Стены и потолок давят, заставляя немного сгорбиться. У меня дрожат руки. Сейчас увижу Йохана. В домашней одежде. С капельницей в руке, должно быть. Я не знаю, что ему сказать. Я просто не представляю… мне бы не разрыдаться прямо в палате.

Приближаемся. И тут…

Дверь внезапно распахивается и выходит седовласый мужчина в светлом халате.

Серьёзное выражение лица, ни тени улыбки. А за ним… появляется Йохан. В глазах равнодушие и пустота. У меня на сердце свежая рана от этого зрелища. Я сразу подмечаю, как осунулось родное лицо, вальяжные безразличные движения. И только гордый разворот плеч остался таким же внушительным.

Скромную компанию посетителей врач и Йохан замечают одновременно. Останавливаются. Врач спокойно. Йохан — потрясенно.

А для меня ничего и никого не существуют вокруг.