И они, конечно, договорились меня не тревожить…

— Зачем ты его пустила? Он нам чужой человек. Вместо того, чтобы принимать помощь от посторонних, ты могла бы мне позвонить, — осуждаю, да. Я ее осуждаю! Но и делиться тяжким грузом и объяснять что-то не намерена.

— Да неудобно было… Фёдор Арсеньевич помог… Да и к твоему приезду подгадал лично документы передать. Там, наверное, важное что-то? — мама расстроенно глядит на меня. А я вдруг думаю… мы ведь были очень дружны в моем детстве, когда же все изменилось? Я перестала делиться с ней тайнами. Она перестала интересоваться.

Вот и сейчас. Она не лезет ко мне, думая, что помогает наладить связь вот так. Извне. А я не горю желанием ее посвящать в собственные проблемы. Осуждения боюсь? Нет. Просто нет охоты открываться. На понимание рассчитывать не приходится. Так и живем. Родные люди на гигантском расстоянии.

А с Йоханом наоборот. За две тысячи километров, зато душа в душу.

На секунду прикрываю глаза и тянусь к одиноко стоящему чемодану.

— Больше ничего обо мне ему сообщать не нужно.

Все вдруг разом нахлынуло. И что сильнее всего давит на плечи, сказать сложно.

Нужно заглянуть в рекомендации врачей и маму отправить на отдых. Мне так будет спокойнее.

Уныло плетусь к шкафу.

— Дашуль, ты хоть перекуси с дороги.

Вместо ответа молча качаю головой, медленно расстёгиваю молнию.

Разбираю вещи на автомате. И чувствую себя обманщицей. Потому что я не до конца честна с Йоханом. Мне, должно быть, следует поделиться. Но я боюсь. Кому нужны чужие заботы? Страшно его оттолкнуть этим. Как со стороны будет выглядеть мое признание?

«Отец бывшего жениха мне прохода не даёт. Но ты не волнуйся.

Я повода не давала! И вообще держусь отстраненно!»

Или так:

«Тут есть один несостоявшийся родственник. Угрожал сегодня меня в ресторан отвезти. Пообщаться… но ты не переживай! Меня это не интересует!»

Да и к чему это может привести? Мужчину я поставлю этим заявлением в неловкую ситуацию. Что он сможет поделать? Усомниться во мне? Разбираться приедет, находясь в неравных условиях? Что?

Нет, я не намерена скрывать домогательства, если они продолжатся. Просто сейчас это обсуждать явно не к месту, хоть и печёт в груди.

С тяжёлым сердцем ловлю себя на мысли, что нечестна не с Йоханом.

А сама с собой. Мне страшно оттолкнуть его, боязно, что он узнает. И это ещё один плюс к нескончаемым сложностям.

****

Паук: «Машина у подъезда. Выходи».

Обречённо блокирую экран, взгляд прилипает к потолку.

Через три минуты телефон снова оживает. Уже звонок.

— Ты и в этот раз спускаться не намерена? — голос его довольный, звучит с ленцой.

— Меня подобное предложение не интересует. Но я могу помочь подыскать вам компанию, чтобы скрасить одинокий вечер.