— Что будем делать? — перевожу тему и концентрируюсь на том, что в эту минуту важнее.

— Могу тебя наверх проводить, а потом спуститься к нему. Чтобы тебе было комфортнее.

— Ты шутишь?! — округляю глаза! — Я с Сенатором одна не останусь. И не мечтай. Даже за доплату!

— Чувство юмора это хорошо. Но мне сейчас оно отказало. Могу собаку с собой забрать.

— Давай я в машине подожду. С мамой поболтаю.

— Уверена?

— Абсолютно. Ничего, если поздороваться не выйду? — даже легкая полуулыбка и игра ресничками не смогли заставить Йохана расслабиться. Даже на секунду.

Даже когда он мимолетно дотронулся до моей щеки и обвёл большим пальцем овал лица.

— Ты потрясающая, — если бы можно было утонуть во взгляде, я бы давно захлебнулась той отчаянной нежностью, которая затягивает в водоворот. И кислорода мне мало. И дышать ровно не получается. И ответить нечего… — Я быстро, — добавляет, понизив голос.

Дверь за Йоханом аккуратно захлопывается. Волнение нарастает.

Разумеется, ни о каком звонке и речи быть не может. Во все глаза наблюдаю за напряженной мужской спиной. И как размеренно мужчина приближается к отцу.

Нох на сына смотрит с негодованием. Возмущение в потемневших глазах зашкаливает. Он явно говорит Йохану что-то резкое, а разговор протекает на повышенных тонах. От возмущения щеки Ноха Ларсена становятся пунцовыми, и мужчина непослушными пальцами с трудом расстёгивает пуговицу у горла, словно ему не хватает воздуха. На лице выгравированы агрессия и непримиримость.

Я аж на сидении подскакиваю, когда Нох обвинительно выбрасывает ладонь в мою сторону. И с издёвкой смотрит на Йохана.

Внезапно отец с каменным лицом резко впихивает документы сыну в руки и, гордо вздёрнув нос, отходит на пару шагов назад.

Оборачиваясь, бросает напоследок короткую фразу. Йохан ловит замечание, лениво поворачиваясь, отставляя ногу в сторону, склоняет голову набок. Выглядит расслабленно, а на лице его снисходительная полуулыбка. Не сразу подмечаю, что Йохан одной рукой сжимает бумаги, вторая — в кармане . Только сейчас доходит: вот что не позволяет до конца поверить в наигранное мужское спокойствие: спрятанная в карман рука."

"Он эмоционально закрывается от разговора, не хочет принимать в нем участие.

Но вынужден. Все замечания отца он ловко отбивает обратно. Мужчины будто играют: чья подача ранит больнее и не найдёт возражения. И судя по тому, что я вижу, Нох Ларсен сыну ощутимо проигрывает.

Мне становится настолько не по себе, что уже кажется плохой идеей ждать окончания перепалки в салоне. Хоть меня и не видно, но волной негатива задевает неслабо.

Наконец. Мужчины расходятся. Нох садится в свою машину, Йохан направляется ко мне.

Подбородок упрямо выдвинут, глаза горят.