Попросить насчёт машины. Чтобы ты в долгах не купалась. Ну два! Когда тачку твою разбил! Все! Ну теперь многое становится понятным...

Вытаскивает руки из карманов. Непроизвольно сжимает кулаки.

— Сереж. Я понимаю, ты шокирован. Но мне работать надо. Мы с тобой все выяснили. И очень хотелось бы уже поставить точку. Извини за резкость. Претензий никаких. Просто меня не трогать, ладно? У меня своя жизнь."

"— Мне отец когда о беременности сказал… мы поругались очень, — смотрит в окно. Руки уже сложены на груди. Как будто морально он хочет отстраниться от этого разговора. Или закрыться от эмоций. Я вижу, что ему тяжело. — Он требовал разузнать все. Сказал, что я идиот, что весь в алиментах буду.

Я горько ухмыляюсь. Чего ещё от Паука ожидать можно? Представляю я, зачем он разузнать хотел подробности…

— Даже если бы было и так. Я бы не претендовала ни на что. Разошлись и все.

— А я… я претендовал бы, Даш. Вспоминал тот разговор, помнишь? Ты сказала… «А если бы я была беременна»? Помнишь же. И я потом понял, я бы был рад. Правда. Я просто запутался, как-то все так неожиданно вышло… — садится на стул, взгляд в пол упирается. — Он когда узнал про то, что у меня сын будет, вне себя был от злости. А потом как-то так быстро успокоился… — рассуждает тихо. — Отец сказал, что не забить тут. Нереально. Нужно помогать. Участвовать. Не просто деньгами. Приезжать. Разбираться с проблемами. Давил постоянно. Да я реально ей стал помогать. Звонить, где… что… ну сам же виноват. Скрывал от тебя. Да, я боялся, что ты узнаешь. А потом...

— Сереж, не надо. Уже все осталось в прошлом.

Он встаёт, плавно движется ко мне. За спиной стул, стена. Отойти некуда.

— У меня с ней один раз было. Честно. Ты когда узнала, мне казалось… что бы я ни сделал, ничего не поможет. Да я понимал, что не простишь никогда! — срывается. Голос повышает, в нем сила, эмоции, страсть. И безысходность. Такая грубая, такая явная, острая. Оцарапать меня успела. — Я даже боялся шаг сделать в твою сторону. Отец говорил не трогать тебя. Нельзя. Сказал, что так лучше будет, что нужно время дать. Обдумать, остыть, осмыслить, разобраться. А потом поговорить нормально. Если ещё желание останется. А я уши развесил. Слушал. Верил. Я думал, он правда меня понимает, советует искренне. А оказалось… он тебя себе хотел… И специально это все говорил.

Непривычно нотки стали слушать в его голосе. Очень непривычно.

— Я с сыном вижусь иногда, но он еще маленький. Мне там особо делать нечего. Помогаю бабками. Все пока. И она мне не нужна, но участвовать приходится. И от сына я не отказываюсь. Но… Даш… кроме этого, у нас ведь все хорошо с тобой было… я ошибся. И готов признать. И я боялся… просто боялся тебе позвонить. Или приехать. Потому что сказать было нечего. Я с ней вижусь очень редко.