Но душа изнутри измотана. И того, что есть сейчас, мне мало. Хочется больше. Чуточку больше…

Пальцы Йохана ощутимо впиваются в кожу. Язык обводит ключицу.

Его движения торопливые, но нежные. Аккуратные. Выдохи рваные, напряженные.

Быть с ним одним целым — непередаваемо. И душой, и телом. И каждая клеточка поет. И чувствовать такую сладко-тягучую эйфорию… все равно что прыгать с обрыва. В бездну.

Рассыпаюсь на миллион осколков, впиваюсь в жёсткие губы, когда выдох превращается в стон.

И я дождусь. Дождусь. Когда он станет моим. Полностью. И принадлежать друг другу мы будем по праву.

****

Йохан спит, уткнувшись лицом в подушку. Светать только начинает, но разглядеть его лицо удаётся уже отчетливо.

Привстаю на локти, отмечая про себя, что скоро не смогу лежать на животе. Улыбаюсь своим мыслям. Внутри меня новая жизнь. Не могу похвастаться всепоглощающей любовью к детям, но перед глазами оживают короткие кадры, где я вожусь с малышом, учу держать ложку, готовлю овощное пюре. Вот мы играем в догонялки, строим песочные замки… улыбка растягивает губы.

Я вижу нас счастливыми. Мы заботимся друг о друге. Отчетливо вижу картинку, где Йохан, смеясь, раскачивает качели. А до меня доносится звонкое веселое «папа!»

Тихонько встаю, бреду на кухню. Свет не включаю. Мне достаточно отсветов восходящего солнца.

Наливаю стакан воды, подношу к губам, чувствуя прохладу. Подхожу к окну.

Не хочу домой. Потому что моего дома на родине у меня уже нет. Как быстро может поменяться жизнь, подумать страшно.

А у кого-то дни размеренно превращают будущее в настоящее. И все кажется таким спокойным, надёжным.

Йохан был женат десять лет. Уверена, его брак когда-то был очень счастливым.

Что может поломать это счастье? Что может заставить жену одним махом перечеркнуть все хорошее, что у них было с мужем? Сделать несчастным любящего человека. Не понимаю.

Из размышлений выводит неожиданное прикосновение — крепкие ладони обвивают талию. Йохан прижимает к себе, коротко целуя в шею.

— Уже проснулась?

— Да, — накрываю его руки своими пальцами.

— Что с тобой? Ты с вечера задумчивая. Напряжённая."

"— Мысли дурацкие, — откидываю голову назад. Улыбаюсь. Немного скованно. Не уверена, что сейчас подходящий момент обсуждать свои сомнения.

— Поделишься?

— Не знаю, надо ли.

— Обо мне?

— Да.

— Понимаю, к чему ты клонишь. У тебя есть вопросы к моей развалившейся семье?

— Почему у вас не было детей? Вы ведь долго были женаты. Не хотели?

— Нет, — прижимает к себе чуть сильнее. — Сначала не хотели. Решили для себя пожить. Оба много работали. Ребёнок как-то не вписывался, и мы решили отложить этот шаг на потом.

— Глядя на тебя сейчас, сложно представить, что ты не хочешь ребёнка.

— Я не был против. Миранда была не готова. И я не настаивал.