Ее длинные, изящно загнутые ресницы легли на щеки, словно шелковистые трепещущие перья из черного крыла ворона. Боже, он никогда еще не видел такой кожи. Нежной, матовой, совершенной, как свежевыпавший снег.

– Я не помню, милорд.

Алекс нахмурился.

– Не помните?

Она покачала головой.

– Я иногда хожу во сне.

Алекс понимающе кивнул.

– В детстве мой брат тоже бродил во сне.

Глаза ее удивленно раскрылись, она явно этого не ожидала.

– Правда?"

"– Да. Когда это случилось впервые, а затем повторилось, матушка очень испугалась. Она боялась, что Джон может упасть с лестницы или выйти за ворота, зайти в море и утонуть. Но брата, похоже, тянуло только на кухню. – Алекс улыбнулся далекому воспоминанию. – Однажды ночью он съел целый яблочный пирог. Я думал, брат притворяется, пока не застал его сам: глаза Джона были открыты, но взгляд затуманен. Он будто не замечал меня. Матушка велела установить особые затворы на все окна и двери, но несколько лет спустя его ночные вылазки прекратились сами собой.

– Он больше не бродит во сне?

Алекс покачал головой. Нахлынувшая горечь была не так сильна, как обычно, но сердце сжалось от боли.

– Обоих моих братьев казнили восемь лет назад после битвы при Метвене. Вы, наверное, слышали о Кристофере.

Все слышали о сэре Кристофере Сетоне. Алекс не удивился, когда она кивнула.

Но, в отличие от прочих, Джоан не продолжала его расспрашивать и не ждала от него объяснений, которые он не в силах был дать.

– Мне жаль, – тихо произнесла она.

Алекс кивнул в ответ, а в следующий миг печальные воспоминания вытеснили беспокойство.

– Возможно, вам стоит подумать о засове на двери или позаботиться, чтобы кто-то из слуг спал снаружи. В следующий раз может случиться так, что поймать вас будет некому.

Алекс знал, что падение с лестницы не единственная опасность в замке, подобном этому, где полным-полно солдат, среди которых встречаются грубые и неотесанные. При мысли о том, как беззащитна девушка бродит во сне по темным коридорам…

Бешеная ярость пронзила каждый его мускул, прошла по телу мучительной судорогой. То был безотчетный порыв, он и сам понимал, что воображение завело его слишком далеко, ничего дурного с Джоан не случилось, но чувство это было сильнее рассудка.

– Вы правы. – Будто ощутив гнев Алекса, она накрыла его руку ладонью. – Мне следовало об этом позаботиться. Такого давно не случалось, приступ застал меня врасплох.

При виде изящной нежной женской ладони, лежавшей на его руке, Алекс испытал странное чувство. Смесь умиротворения и чего-то иного, тревоги, смятения, настороженности. Он никогда прежде не чувствовал ничего подобного, его ошеломила острота этого ощущения.

«Она дочь Беллы», – напомнил себе Алекс.