– Почему обязательно домой? Что мне решительно не нравится в современной молодежи, дорогая, так это полное отсутствие романтики. А как же родная русская природа? Неужели не хочется за город, на свежий воздух, к родным березкам, в конце-то концов!

– Какие березки и какая, к черту, молодежь? Мне тридцать скоро!

– Тогда все в порядке, ты почти старушка, – она ощутимо ткнула меня локтем в живот, – и не надо насилия, правду не скроешь. И, тем не менее, мы едем на природу.

– Куда?

– В Валентиновку. Остановишься, где я скажу, и начнешь названивать в ворота.

– Зачем?

– А у тебя машина заглохнет.

Когда починишься, будешь ждать меня на стоянке, как договорились. Задача понятна?

– Так точно, товарищ фельдмаршал!

– Не надо лести, хотя и приятно.

– Как поедем, по Ярославке?

– Лучше по Щелковскому.

– Если я правильно тебя поняла, мы едем в гости к...

– Ты правильно меня поняла.

– Круто, – она прибавила газу, – а ты действительно так трепетно любишь природу?

– Терпеть не переношу, обкормили в детстве. Видишь ли, Даша, мои родители были типичными шестидесятниками, то есть, турпоходы, «изгиб гитары желтой», палатка, костер, споры о наболевшем до утра.

Веришь ли, почти каждые выходные таскали в походы по Подмосковью.

– А ты?

– А я хотел шляться с друзьями.

– Почему не отказался?

– Не мог, уж больно родители обижались. Они у меня были самыми настоящими советскими учеными, физиками по образованию и лириками в душе.

– Ты говоришь, были?

– Это не то, что ты подумала. Оба живы, здоровы и вполне счастливы в заштатном французском городке Париже. Слышала о таком?

– Даже была пару раз. А как они там оказались?

– В девяносто третьем отец был уже замом директора по науке одного из проблемных московских НИИ.

Руководитель этого милого заведения к тому времени раздал половину площадей института разным фирмам в аренду. Когда он задумал закрыть основную лабораторию и отдать освободившееся помещение под кабак, папа пошел искать правду в московскую мэрию. Там ему сказали такое, что он на следующий день к чертовой матери уволился и уехал преподавать в Сорбонну, благо приглашали.

– А что ему такого сказали?

– Ничего особенного. Просто сообщили, что ни он, ни его наука обновленной России на фиг не нужны и задали риторический вопрос, типа «Когда же вы все, наконец, передохнете?»

– Как они там?

– Родители? Нормально.

Когда на маман накатывает ностальгия, она идет поливать березки.

– Березки?

– Да. Она посадила несколько берез в саду, у них с папой домик в предместье.

– В Россию часто приезжают?

– С тех пор – ни разу. Кстати, мы подъезжаем, высади меня.

– А как ты собираешься...

– Много будешь знать, из секретарш выгонят.

– Я, к твоему сведению, офис-менеджер.

– Тем более.