– Да? – усомнился строгий голос.

– Да, – уверил я свою собеседницу, вполне, впрочем, допуская, что никто меня не узнает и к сердцу не прижмет. Бывали, знаете ли, случаи.

– Представьтесь, пожалуйста."

"– Я человек, с которым господин Бацунин катался в ноябре девяностого года по набережной Фрогнер Странд в Осло, – «в пьяном виде», едва не добавил я.

– Именно так и доложить?

– Слово в слово, пожалуйста, – и наступила пауза, прерванная голосом, которого я не слышал семнадцать лет.

– Ты?

– Я.

– Рад тебя слышать. Как ты?

– Нормально. Ты-то как?

– Скриплю потихоньку.

Давай увидимся?

– Как раз об этом я и хотел попросить.

– Через полтора часа на Полянке у «Молодой гвардии», номер моей машины...

– До встречи.

– Как я тебя узнаю?

– Я буду держать в зубах чайную розу.

– Все шутишь, Верещагин, – хмыкнул мой собеседник и отключился.

Я грелся на солнышке у автостоянки перед «Молодой гвардией» и вспоминал тот холодный ветреный вечер в Норвегии, едва не ставший для меня последним.

Глава 15

Норвегия, Осло, 9 ноября 1990 года, если не ошибаюсь. Вечер.

Я спускался по тросику вниз по скале, все больше отдаляясь от виллы на ее вершине.

Сверху меня омывал ласковый и холодный дождище, смывая грим с физиономии. Из-за налетевшего ветра я раскачивался, как на качелях, и разок-другой здорово приложился о камни. В общем, я не получал ни малейшего удовольствия от всей этой физкультуры, и еще мне здорово мешали две дырки в организме. Впрочем, по порядку.

В тот вечер я притворялся официантом. Как сейчас помню, мой прототип был шведом по имени Уле Олафсон. Сам он во всей этой дискотеке не участвовал, так как спал у себя дома без всякой перспективы пробудиться раньше, чем через двенадцать часов, начиная с того момента, когда он вздумал попить пивка в моей компании.

Слава Богу, физия у него оказалась вполне простецкая, без особых примет, поэтому гримировался я недолго, правда, пришлось немного осветлить шевелюру и двигаться на полусогнутых, потому что этот потомок викингов умудрился оказаться ниже меня на добрых пять сантиметров. Небольшой частный прием, на котором я подменял так некстати занемогшего работника тамошнего общепита, начался в девять вечера. Инструктаж перед его началом с обслуживающим персоналом проводил один милый человек с добрым лицом отцеубийцы. Нам строго-настрого запрещалось отлучаться куда-либо из холла, снимать с лацкана белого форменного кителя бейдж с фотографией, а самое главное – оставаться на вилле после половины одиннадцатого.

В этот вечер прием посетили девять человек, не считая охраны. Что интересно, среди них не было ни одной дамы. Гости степенно выпивали и закусывали, прогуливались по холлу и слушали что-то трогательно-национальное в исполнении струнного секстета.