Достаточно было одного слова этого тихушника, как вдруг начинали движение, меняли направление, усиливались или полностью пересыхали денежные потоки, напрямую связанные с активностью этого сброда в Чечне и по всей России.

Вот меня и направили в тот курортный поселок, немного юго-западнее Симеиза, с задачей организовать этому финансовому гению самый настоящий дефолт во весь рост. Задача серьезно осложнялась требованием руководства, чтобы смерть этого самого Салеха обязательно выглядела как самый настоящий и бесспорный несчастный случай. То есть он мог неудачно упасть в ванной, разбиться в автокатастрофе, отравиться несвежим кебабом, тихо скончаться от запора в сортире или от сердечного приступа на одной из местных давалок... Как угодно, лишь бы его смерть не выглядела насильственной. Сорваться со скалы, сгореть при пожаре, подавиться персиком, утонуть...

Несколько дней я гулял вокруг да около этого красавца, стараясь не привлекать к собственной персоне лишнего внимания, наблюдая и прикидывая варианты. Охрана у него оказалась просто на зависть: пятеро звероподобных бородачей с автоматами и гранатами на поясе в виде личных телохранителей и свыше десятка крепких, напоминающих бультерьеров, хорошо подготовленных молодых людей из числа местных кадров, цепко просеивающих взглядами окружающих. Работали они нагло и достаточно грамотно, плотно держали его в движении, занимали все столики в ресторане вокруг того, за которым располагался клиент. Двое из «личных» оставались в его номере на ночь, даже если в гости приходили «дамы». Вот и попробуй в такой обстановке треснуть клиента башкой об угол ванны, поцарапать отравленным ногтем или подсыпать какую-нибудь гадость в утренний кофе.

Но все-таки я его сделал, и он сам мне в этом помог. Дело в том, что этот араб просто-таки обожал море и плавал как рыба. В отличие от своей охраны. Выросшие в горах бородачи плавать не умели вообще и воды боялись. «Бультерьеры» из местных на воде держались, но не более того. Вот и говори после этого о том, что крымские татары – коренное население этого полуострова. Пастухи – да, земледельцы – допустим, но не рыбаки. Те – пловцы хоть куда...

Он обожал проводить день-деньской на пляже, мелькая мускулистым торсом сквозь кольцо охраны. Много плавал и плавал стильно. Высоченный, сухой, с длинными руками, он, казалось, был самой природой создан для того, чтобы бороздить воду. Такого точно бы не поперли из школы олимпийского резерва, а мой бывший тренер сдувал бы с него пылинки и выдавал талоны на усиленное питание.

Еще любил забираться на вершину отстоящей метров на сорок от берега скалы и прыгать с нее «ласточкой», заходя в воду вертикально и почти без брызг.