Я ни в коем случае не заставляю тебя выбирать между ними, но ты взрослый человек и сам должен понять потянешь ли двоих детей…

— Я не думаю, что их запросы превысят мои возможности, Птенчик, — улыбается он. — В крайнем случае, придется продать одну из трех своих квартир. Да и твой бывший босс обещал, что его детище “Планер” будет приносит неплохой доход.

— Господи, Горский, — устало закатываю глаза. У меня нет ни желания, ни сил спорить, но этот мужчина невыносим. — Я не имею в виду твои финансы. Как-то же я шесть лет справлялась без тебя и твоих огромных доходов.

На этом месте я делаю паузу и даже слегка прикусываю язык, чтобы с него не сорвался очередной язвительный комментарий по поводу того, куда все это время на самом деле шли его финансы. Но судя по взгляду, Максим и сам все это понимает. Выглядит невероятно задумчивым. И хоть я сомневаюсь, что он сейчас в уме прикидывает сколько денег я потратила на подгузники, мысли у нас, наверняка, сходятся.

— Я имею в виду время, Максим. Только твое время. Если ты хочешь рассказать Малинке правду, — сипло выдыхаю. — Мне нужно, чтобы ты точно знал, что у тебя будет время на нее. Я… понимаю, что она должна знать. Я честно собиралась все тебе рассказать, но мне также важно, чтобы ты понял, что…

— Конечно, у меня будет время, Яра. Разумеется, оно будет. Естественно.

— Отлично, — останавливаю его до того как успеет перечислить еще с десяток синонимов. — Будем считать, что этот вопрос решен. А теперь, если ты не возражаешь, я пойду спать. Уже поздно, а завтра, судя по всему, нас ждет тяжелый день.

Максим несколько раз мотает головой, но я решаю не уточнять к какой части моей речи это относится. Он не хочет, чтобы я шла спать? Не согласен, что завтра будет сложный день?

Что ж, к сожалению это от него не зависит.

— Спокойной ночи, Максим, — бросаю не оборачиваясь. — Захлопни за собой дверь, пожалуйста.

Едва оказавшись в спальне, я медленно сползаю на пол и прикусив собственный кулак, начинаю беззвучно плакать. Я рада, что мы поговорили. Рада, что все выяснили. Но… В то же время я будто бы ожидала чего-то другого.

Того, что дыра в груди начнет зарастать, стоит мне узнать правду? Того, что Горский бросится к моим ногам и начнет вымаливать прощение? Того, что он начнет рвать и метать и накажет всех виновных, включая свою любимую Окси?

Не знаю. Наверное, всего этого понемногу.

Но ничего из этого не произошло. А вот моя нервная система ловит окончательную перегрузку и выходит из строя. Я даже не плачу уже кажется, просто ошалело хватаю ртом воздух и пытаюсь понять, как мне жить дальше. Даже не мне. Нам.

Аккуратно подкрадываюсь к кровати Малинки и подхватив ее на руки, осторожно перекладываю на свою постель. А затем, не раздеваясь, ложусь рядом.