Дождавшись, когда лифт снова спустится, мы заходим в него и когда двери уже начинают закрываться, Алина резко выставляет вперед руку с криком:

— Мама, там Максим!

Я роняю сумку, в которой пыталась найти нашу ключ-карту и бросаюсь к ней, но понимаю, что никак не успею одернуть ее ручку до того, как тяжелые створки лифта сомкнутся на ее хрупком запястье.

Глава 30

За эти доли секунды у меня не то что вся моя жизнь проносится перед глазами, там еще и какая-то параллельная реальность возникает, в которой дочь становится инвалидом, а я провожу долгие годы в тюрьме, куда меня отправляют по решению соцопеки.

Я хватаю ее за локоть одновременно с тем, как длинные пальцы смыкаются на ее запястье и металлические створки прицельно бьют уже по ним.

— А вот вас-то я и искал, — как ни в чем не бывало, замечает Горский.

Голос даже не дрогнул, но руку он все-таки непроизвольно растирает и как бы невзначай прикладывает к холодной поверхности металла.

Алинка тут же начинает с восторженным щебетом рассказывать о том как прошел наш день, беспощадно жалуется на мать за то, что не дала прокатиться с высоких горок и авторитетно заявляет, что обязательно САМА вернется в этот отель через пару лет, чтобы покататься без каких-либо ограничений.

— Если хочешь, я с тобой схожу, — с энтузиазмом предлагает Максим и тут же добавляет: — только не сейчас. Я еще не закончил с работой, но вечером — запросто. У меня последняя встреча заканчивается в восемь. Думаю, около девяти я буду здесь. Поужинаем и пойдем в этот ваш аквапарк!

Алина начинает прыгать в кабине лифта, а я закатываю глаза.

— У меня, по-вашему, енот? Нет, я конечно, понимаю, что как минимум одно сходство есть — любовь к воде. Но все-таки, моя дочь бодрствует преимущественно днем.

— Вы это к чему? — тут же теряется Горский и прячет заметно покрасневшую руку за спину.

— К тому, что ночью моя дочь спит, — шиплю на него. — В отличие от енотов!

Как он, вообще, Святослава вырастил? Или он там только в роли приходящего папы? Я, конечно, понимаю, что у всех детей разные режимы, но должен же он понимать, что тащить ребенка на развлечения на ночь глядя — плохая затея. Хотя нет, судя по взгляду, совсем не понимает.

Невинно хлопает ресницами, заговорщицки подмигивает Малинке и выдает:

— Ну можно же разок сделать и исключение?

— Можно, — едва сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. — Но исключение придется сделать не только мне, но и всем работникам аквапарка. Так-то у них рабочий день в восемь заканчивается.

— Почему так рано? — удивляется этот остолоп. — В восемь здесь только начинает темнеть…

— Потому что большинство людей приезжают сюда отдыхать, а не работать, — я уже чуть ли не вою от отчаяния. — И им вполне хватает светового дня, чтобы успеть сходить в аквапарк.