Уверена, она сможет убедить себя, что настоящее море гораздо лучше искусственного бассейна, что там можно встретить рыбок и всякую другую живность, поиграть в песке… но вечером это все равно выльется в душераздирающую истерику.

Поэтому, скрепя сердце, бросаю последний взгляд на детишек, которые плещутся у самого края и закрыв глаза, ступаю в воду.

— Мама, там внизу другой бассейн, — громко кричит Алина, подплыв к самому бортику. — Ну же, открой глаза. Здесь не страшно!

Для пущей убедительности, в меня летят брызги и я смешно прикрываю лицо, не выпуская при этом ее из рук. Дай ей волю, она бы уже висела на этом бортике вниз головой, но я судорожно сжимаю ее талию, удерживая ее возле себя.

После долгих уговоров, все-таки решаю приоткрыть один глаз и меня накрывает ядерной смесью восторга и адреналина одновременно.

Вид перед глазами открывается потрясающий. Весь город, как на ладони: высокие здания, пляж, яркие точки дорогих машин на идеальных дорогах… Но в то же время кожа покрывается мурашками от страха. Мы так высоко!

Господи, ну почему? Почему мы не пошли на пляж? Почему Горский не выбрал бассейн? Он-то вряд ли боится высоты. По крайней мере, хочется верить, что любовь к экстриму у Малинки от него, а не просто дефект в гене отвечающим за инстинкт самосохранения. Потому что даже на качелях в парке она раскачивается настолько сильно, что я до побелевших костяшек сжимаю поручни и повторяю как мантру: пожалуйста, не так высоко.

Ее веселье понемногу ломает броню из колючего страха и я более уверенно смотрю вниз. Там, действительно, есть бассейн поменьше и по идее, если кто-то вдруг неосторожно вывалится за бортик, падение будет мягким. Но… лучше, наверное, не экспериментировать.

— Пожалуйста, солнышко, не надо так перегибаться, — прошу ее. — Давай просто поплаваем.

— Но тут же таааак красиво, — лепечет она. — Не будь трусишкой, я тебя держу!

Ее пальчики крепко сжимают мою руку и я невольно улыбаюсь. Ну как можно переживать, когда у тебя такая поддержка?

— Действительно, Птенчик, не будь трусихой, — раздается рядом хриплый голос и несмотря на то, что пальчики Алины все еще сжимают мои, я все-таки начинаю переживать. Очень. Очень сильно.

Глава 25

Максим

Кажется, наслаждаться растерянностью Ярославы входит в привычку. Она так забавно это делает, что я поневоле начинаю обдумывать чем бы еще ее удивить. Птенчик явно не из тех девушек, кто строго следит за своей мимикой и стараются пореже проявлять эмоции, чтобы морщины не появились раньше времени.

Та же Окси забавно отчитывает нас со Святом, когда мы напару смешим ее. Правда, с тех пор как она увлеклась всякими косметическими процедурами, ее мимика и так потеряла былую подвижность. Но зато вот на лице Ярославы отражаются сразу все краски и эмоции.