Впрочем, мое сердце все равно разрывается от боли и ревности…

Внимание Максима все еще приковано к экрану телефона, но его рука машинально находит мальчика и нежно треплет его по волосам. Святослав льнет к его ладони и трется об нее, словно котенок. Улыбается и тут же демонстрирует безымянный палец левой руки, из которого, судя по всему, брали кровь:

— Смотри что мне сделали!

Максим округляет глаза и с восторгом причитает:

— Какой смелый! Сильно больно было?

— Орал так, что со всей поликлиники народ сбежался, — закатывает глаза Оксана.

— Это, наверное, специальный супергеройский клич был, да? — заговорщицки подмигивает босс.

Мальчик с энтузиазмом кивает, а я несмотря на острую боль внутри, начинаю улыбаться. Алина тоже всегда боялась подобных процедур и когда она была совсем малышкой мне приходилось петь песню про кузнечика так громко, что тоже народ со всей поликлиники сбегался. Но главное, что это помогало и она моментально начинала улыбаться.

— Связь здесь ни к черту, — бормочет Максим и поднявшись со своего места, направляется к выходу.

На нас он даже не смотрит, иначе бы точно заметил звенящее напряжение. Понятия не имею с чем это связано, мы ведь даже не конкурентки, но Оксана смотрит на меня настороженно. Я же на нее… хочется верить, что без зависти. Но судя по странному выражению лица, она каким-то образом чувствует мои мысли.

— Так вы тут рабочие вопросы обсуждаете? — непринужденно интересуется девушка.

— Да, — тяну виновато. Каким бы ни было мое отношение к Горскому, встревать в его семью у меня нет ни малейшего намерения. — Он купил нашу компанию и я… хм, вводила его в курс дела по одному вопросу.

— В кафе? — идеальная темная бровь ползет вверх.

— У меня сегодня выходной, — нагло вру. — Но у Максима Владимировича возник важный вопрос. А если учесть, что он категорически против “детского сада” в офисе, пришлось ему прервать наш обед.

— Понятно, — задумчиво протягивает она, но кажется, яд в моем голосе слегка успокоил ее подозрительность. По крайней мере, зеленые глаза перестают прожигать меня насквозь, но уже в следующее мгновение я жалею, что не смогла удержать ее внимание чуть дольше. Потому что, потеряв ко мне интерес, она переводит взгляд на мою дочь и ее глаза мгновенно сужаются, как если бы они резко потеряли фокус. Вот только кажется, все наоборот. Они не то что теряет фокус, они кажется, впиваются в нее с удвоенным вниманием.

— Так вы работаете в “Планере”? — уточняет она, севшим вдруг голосом. — А давно?

От ответа меня спасает появление Горского, который торжественно вручает ей телефон и сообщает, что заблокировал карту.

— Новую они, наверное, не скоро откроют, — хлопая ресницами начинает она.