Две. Пытается оттолкнуть меня и вырваться.

Три. Злобно мычит проклятия.

Четыре. Сдается и отвечает, наконец, на мой поцелуй.

Ласково. Неистово. С таким привычным жаром, что я мгновенно начинаю гореть. Все слова, которые я тщательно готовил начиная со вчерашнего вечера, вылетают из головы, оставляя там только дикое и необузданное желание. Внешний мир теряет фокус, а все проблемы отходят на второй план. Да и какие, мать вашу, могут быть проблемы, когда я заполучил не только ребенка, но и женщину мечты. Ну как заполучил… скажем так, я в процессе. В самом, черт возьми, разгаре.

Сжимаю ее хрупкое тело и тщетно пытаюсь обуздать свои эмоции. Хоть как-то себя притормозить. Но выходит не то что ужасно… Из рук плохо. Потому что это невозможно. Все внутри кричит, что как бы страстно она мне ни отвечала, этого мало. Внутренний зверь успокоится только когда она полностью станет моей. Официально.

Но сейчас, к сожалению, не время. Сначала этого коршуна надо попытаться приручить. Снова.

Вдавливаю ее в стену и аккуратно обхватив пальцами подбородок, заставляю посмотреть на себя:

— Я хочу, чтобы весь мир знал, что вы мои девочки.

— Мы. не. твои, — говорит рвано, потому что рот в это время занят поцелуем.

— Птенчик, — в тон ей выдыхаю. — Мы семь лет потеряли. Я не против долгих ухаживаний, честно. На всю жизнь готов конфетно-букетный период растянуть. Но и ты уж не затягивай слишком, ладно? Сдавайся уже.

— Я боюсь, — шепчет она мне в шею.

Пальцы все так же крепко сжимают мой пиджак, а мне кажется, что это сердце мое она обхватила. Потому что осознаю, конечно, что это я ее такой сделал. Я внушил ей страх. И сейчас ей очень хочется довериться. Но в то же время она помнит каково это — когда тебя предают и ты остаешься совершенно одна.

И я честно готов завоевывать ее доверие снова и снова. Каждый день доказывать, что такое больше не повторится. Но этот каждый день я хочу ее трогать. Касаться. Быть с ней. Не в теории доказывать, осыпая словами и подарками. А на практике. Снова и снова. Чтобы у нее вскоре не только сомнений, но и мыслей не осталось. Залюбить ее хочу. Всем сердцем. Всей душой. Всем, мать его, нутром.

— Понимаю, — шепчу, поглаживая ее волосы. — Я тоже боюсь, Птенчик. Снова сделать что-то не так. Снова вас потерять. Ни от одной сделки так не мандражировал, — признаюсь глухо. — Даже от самых первых. Но с вами — будто по тонкому льду несусь на всех парах. Вроде умом и понимаю, что опасно на такой скорости, но тормозить себя вообще не получается. Ни в какую.

— Не надо, — бурчит Яра и еще до того, как мое сердце успевает рухнуть на пол, поспешно добавляет. — Не надо тормозить. Но и меня не торопи, ладно?

— Как скажешь, Птенчик, — улыбаюсь, покрывая поцелуями ее подбородок.