И шел вместе со мной поступать учиться, хотя перед этим я его похитила. Помогал отрабатывать в академической столовой мои наказания за шалости и проказы. Ругался, читал нотации, но сидел рядом со мной, чистил котлы и неумело ощипывал птицу. А еще кормил конфетами, приносил мне виноградных улиток, потому что они считаются деликатесом. И бежал на мой крик, выбив дверь спальни, потому что я не отвечала…

А я никогда! Никогда не смогу быть с ним вместе!

— Ваше высочество? — растерялась молоденькая камеристка, не понимая моей реакции. — Вам не нравится платье? Простите, но новый гардероб для вас еще не готов. Сейчас придут портнихи…

— Н-нет, — взяла я себя в руки и встряхнулась. — Всё в порядке.

Переоделась, дождалась, пока мне соорудят прическу, позавтракала. А тут и королевские мастерицы по шитью одежды подоспели. Пришлось снова раздеться и позволить снять с себя мерки. Потом обсуждали фасоны моих будущих нарядов. Я не была приучена к богатым платьям с глубоким декольте, чрезмерно затянутым корсажам и обилию рюш, фижм, воланов, вышивки и прочих излишеств.

Пусть папа не держал нас с сестрой в скромности и бедности, но все же мы не были слишком богаты. Папуля барон, а не владелец алмазных копей или король. К тому же в наших краях, далеких от столичной моды, всё то, что носят в Фелле придворные дамы и городские модницы, выглядело бы, мягко говоря, странно. Поэтому наше обсуждение с холеной рувой, командовавшей стайкой портних, несколько подзатянулось. Я морально не была готова позволить одеть себя в то, что она мне настойчиво предлагала.

— Нет! — вспылила я в какой-то момент и даже вскочила на ноги от избытка чувств. — При всем уважении, рува, но я не надену подобные платья. Никто и ничто не заставит меня выглядеть как кукла. Я приличная рувита из достойной семьи. Потомок древних родов, и не одного, а трех. Мои предки — Суарес, Эфрейн и Креспо! И я не позволю! Слышите?! Не позволю делать из себя чучело! Даже если это чучело с ног до головы усыпано бриллиантами и рубинами!

— Ваше высочество! — Рува отшатнулась от меня и бочком отодвинулась к своим помощницам.

Они все уставились на меня в ужасе, а камеристка испуганно взвизгнула и выскочила в коридор.

— Ну что еще?!

— Ваше высочество… — ткнула в мою сторону трясущимся указательным пальцем портниха. — Вы горите, ваше высочество!

— А? — глянула я на себя. — И правда, горю. Не обращайте внимания, со мной такое регулярно случается, если я перенервничаю.

— П-поняла, ваш-ше выс-сочество, — заикаясь, присела в реверансе бледная как мел женщина.

— Сейчас… — Я отвернулась от взбесившей меня рувы и сделала несколько медитативных упражнений, стоя с закрытыми глазами. Успокоившись, убедилась, что окутывавшее меня пламя угасло, и проговорила: — Ну вот и всё.