У Реутовой в то время желудок болел, лекарства не помогали. Кто-то ей посоветовал целебной воды в обители попить. А у ключа стаканов одноразовых не было. Надя начала ладошкой воду набирать, и тут к ней подошел монах, дал кружку и сказал: «Пейте, сестра. Домой потом чашку унесите, наливайте в нее любую жидкость, она вам в добро пойдет». Надежда была не воцерковленным человеком, но монаху поверила. Стала из кружечки пить, и желудок прошел вскоре. Она тем фаянсовым страшилищем очень дорожила.

– Мы об этом не знали, – пожал плечами Макс. – Но еще есть блистеры с разными номерами, сроком годности, хотя все подстроено так, будто они лежали в одной коробке.

Эксперт установил, что снотворное растворили в минералке. Реутова налила полную чашку из бутылки, выпила ее и заснула навсегда. Записки она не оставила."

"– Вот это весьма странно, – согласился Цыганков. – Я прекрасный профайлер, умею составлять психологические портреты людей, с которыми никогда не встречался. А с Надей у меня было плотное общение не один год. Поверьте, решив свести счеты с жизнью, она написала бы пространное объяснение своему поступку.

Хотите знать мое предположение?

Макс молча кивнул. Цыганков почесал щеку.

– Никто из нас не получил специального образования в розыскной работе, на ищеек мы не обучались. Мы просто отличные знатоки своего дела. За годы существования команды методом проб и ошибок мы научились находить тех, кто изо всех сил старался спрятаться. Да, мы совершали ошибки, не каждому клиенту смогли помочь, но стали опытными профессионалами. И, думаю, мое мнение сейчас совпадет с мнением коллег.

– Надо обратить внимание на родственников преступников, – вмешался в монолог профессора Михаил, – для нас те, кого мы разыскивали, кого и убить не жалко, гады, а их родители, жены, любовницы, дети, несмотря ни на что, любят этих подонков и считают мерзавцами нас, людей, вычисливших преступников и вернувших их за решетку.

– Лично мне показалась странной внезапная болезнь Маргариты, жены Петра, – сказала Вера. – Ольга сообщила Евлампии, что у ее матери старческое слабоумие. Деменция может развиваться и в более ранний период жизни, меня не возраст Маргариты поразил. Смутило спонтанное появление недуга и удивительно быстрое его развитие.

Вела себя нормально и – раз, лишилась разума. Это могло бы случиться, если бы больная перенесла инсульт.

– Нет, – возразила я, – Оля говорила, что мать ушла в салон здоровой, сделала маникюр, а потом вдруг забыла дорогу домой. И вскоре уже плохо помнила, как ее зовут, а спустя короткое время совсем обезумела. Очень все быстро произошло.

– Слабоумие начинается иначе, – продолжала Вера, – подкрадывается незаметно, на цыпочках. Медленно ослабевает память.