И что прикажете делать?

– Джеймс!

Старый слуга возник на пороге почти мгновенно.

– Милорд?

– Мне нужен отвар ярмы.

– Да, милорд.

– Удвой все ингредиенты.

– Милорд?

В глазах Джеймса мелькнуло беспокойство.

– Делай, как говорю.

– Хорошо, милорд, – с сомнением протянул Джеймс и пошел к двери.

– Нера Грей ушла? – сам не зная зачем, бросил вслед.

– Да, милорд.

– Завтра она придет к восьми. Проводишь в библиотеку. И проследи, чтобы эта… помощница меня не беспокоила.

Еще бы самому удержаться! Кто знает, как поведет себя проклятие? Привязка, которую успел перекинуть на девчонку, за ночь только окрепнет, а это значит, что меня ждут веселые деньки. Шасс! Сколько понадобится, чтобы вывести из организма эту дрянь? Неделя? Две?

– Я прослежу, милорд.

Дворецкий склонил свою львиную голову, и в темных глазах мелькнуло понимание, а я в который раз порадовался, что привез Джеймса в Уэбстер. Трудно было найти существо преданнее, чем эрх – человек со звериной половиной души и тела.

– Что-то еще, милорд?

Во взгляде Джеймса мелькнула тревога. Вот только мне не хотелось говорить о произошедшем. Слишком рано. Пусть мерзавцы проявят себя во всей красе. Подставятся. Раскроют карты. Пришлют свою девку. Хм, а вот, кажется, и она.

– Вы примете гостя, милорд? – услышав треньканье звонка, спросил Джеймс, и я кивнул.

Приму. Еще как приму.

– Проводи даму в гостиную и предложи чаю, я подойду через минуту.

– Слушаюсь, милорд.

Эрх вышел, а я налил воды, залпом осушил стакан и попытался разогнать красное марево, плывущее перед глазами. Сильно меня приложило, даже не ожидал. И с девчонкой паршиво вышло. Свербит и свербит в груди, ковыряет совесть, запоздалым сожалением выворачивает.

Я надавил на веки, пытаясь унять гудящую голову, и поморщился. Чего уж теперь, что случилось, то случилось. Мой прокол. Остается надеяться, что заклятие не успело подействовать в полную силу. И ждать, пока организм с ним справится.

Словно в насмешку, память подкинула картинку обнаженной девчушки, пытающейся прикрыть тонкими руками небольшую грудь, и в паху снова болезненно заныло. Да чтоб ее! В обычное время я б на такую и не посмотрел, а сейчас…

Выругавшись, потряс головой, избавляясь от липкого дурмана, и пошел в гостиную, откуда долетал знакомый щебечущий голос.

– Рон!

Ну надо же, какие воркующие нотки.

Я глядел на Вайолет и чувствовал, что самообладание трещит по швам. Выходит, все же Прэскотт. Старый хрыч решил прибрать меня к рукам, женив на своей дочурке. Понять бы еще, причастен ли канцлер к предыдущим покушениям, или задумал отыграть соло?

– Ах, Рон, я надеюсь, ты простишь мне столь поздний визит?

Ну, ты погляди, как старается. Глазки невинные, губки умоляюще приоткрылись, грудь взволнованно вздымается в низком декольте.