Неинициированные или не полностью инициированные маги, вроде меня и мадмуазель Волконской, были в состоянии воспринимать происходящее, но для нас все казалось погруженным под толщу теплой воды не хотелось ни шевелиться, ни даже думать; и чтобы преодолеть это состояние, требовались определенные усилия. Внезапно мне бросилось в глаза, что в таком же состоянии частичного самоконтроля находится еще и посланница Кибелы Агния, а также бывшая тевтонка Гретхен.

Потом надо будет узнать у Колдуна – проверял ли он их на особые способности, и насколько тщательно. Положение ведь осложняется еще и тем, что обе эти девицы лояльны нам всего лишь постольку, поскольку их связывает подчинение Птице как эрзац-богине.

Если эта ниточка разорвется – греха потом не оберешься, поскольку эти девушки могут стать нам злейшими врагами.

Кончилось все внезапно. Колдун, стоявший перед Коброй и державший в руках камень, со вздохом откинулся назад, наконец разорвав с ней взгляд. Музыка стала тише, и возглавляемый Лилией хоровод танцовщиц разорвал свой круг, тоже постепенно замедляясь. Наконец последний раз ударили кимвалы, стих рокот барабанов и только флейты еще некоторое время протяжно выводили тихую и печальную мелодию.

Наконец умолкли и они.

– Уфф… – сказал юный маг в наступившей тишине, вытирая ладонью взмокший лоб, – легче было бы на пятерки две четвертные контрольные по алгебре подряд написать.

– А что такое «четвертная контрольная по алгебре»? – спросила подошедшая к нему Лилия.

– Тебе лучше не знать, – устало буркнул тот, – жила тысячу лет без контрольных, проживешь и еще столько же. Поверь, ничего хорошего в них нет.

Лилия, которая в отличие от своих товарок-танцовщиц, усталых и шатающихся, выглядела все еще довольно свежо, в ответ только топнула ногой, отчего зазвенели ножные браслеты-перельсциды, и упрямо мотнула головой.

– Потом расскажешь, – сказала она таким тоном, что не оставалось никаких сомнений, что да, Колдун расскажет ей про контрольные все и во всех подробностях.

Утомились не только танцовщицы, выжатыми как лимон выглядели также и музыканты, и сама Кобра, которая, попытавшись встать с табурета, чуть не упала на утоптанный песок.

– Голова кружится, – растерянно сказала она, – хорошо, что хоть не тошнит.

– Сиди-сиди, – сказала сменившая Колдуна Птица, вернув Кобру на табурет, и посмотрела на самого первого и главного нашего волшебника.

– Дима, что случилось с Никой? – спросила она, – когда ты делал инициацию мне, то я не валилась после этого в обморок.

– С вами, Анна Сергеевна, все было значительно легче, – ответил мальчик. – То ли потому, что я вас знаю лучше, то ли потому, что ваш талант сам шел мне навстречу, раскрывался и подсказывал, что я должен был сделать и как.