Сейчас он, должно быть, уже бредет по полю, полному асфоделей, утрачивая последние остатки земной памяти, которой у него и так-то было немного. Я тебе официально заявляю, что, поскольку Арес бросился на безоружного Серегина с копьем и мечом, то тот имел полное право совершить над ним возмездие, и отправить на суд прямо к Аиду. И теперь никто – ни ты, ни его мать Гера – не можете объявить Серегину вендетту и преследовать его по закону.

– Ну, туда ему и дорога! – звонко воскликнула богиня любви, взмахнув рукой, словно отметая все то, что связывало ее с покойным мужем, – в Тартаре ему самое место! Лучше быть вдовой, чем женой такого морального урода! Ты лучше скажи – что, действительно, Серегин дрался с ним и победил, защищая меня, или ты это сказала только для красного словца?

Афродита-Венера смотрела на Афину с таким радостным нетерпением, что та поспешила ее заверить, что все это на самом деле правда:

– Да, именно так – Серегин дрался с Аресом, защищая тебя, и делал это так умело, что я отдала ему в наследство оставшуюся бесхозной после Ареса божественную силу, бессмертие и все атрибуты бога войны.

Только ему все это, как оказалось, не очень-то и нужно.

– Извини, подруга, – воскликнула зеленоглазая ветреница, – ты сообщила мне очень важную новость, и теперь я должна бежать и горячо поблагодарить моего защитника за оказанную мне услугу… Заодно помянем бедолагу Ареса, будь он неладен. Ну, пока….

– Вот, – сказал отец Александр, едва только вихрь под названием Афродита-Венера отнесло за пределы прямой слышимости, – как видишь, Афина, богиню довольно высокого ранга, желающую понести от Серегина, найти очень несложно.

Достаточно просто свистнуть. Вдобавок к темпераментной Афродите мы можем привлечь к вынашиванию преемника Зевсия даже богинь из враждебного нам лагеря, пообещав им за это дело хотя бы частичное прощение и сохранение жизни. Та же Гера или Артемида вряд ли откажутся от такого предложения, особенно если альтернативой ему будет полное развоплощение. Только вот будущий верховный бог в таком случае не будет иметь твоей мудрости, выдержки и спокойствия, а унаследует, если от Геры – ревность и страсть к интригам, если от Артемиды – патологическую злобную обидчивость, если от Афродиты – легкомыслие и распутность. И тогда даже твое регентство мало что сможет сделать, потому что преемник Зевсия с самого рождения будет – как бы это сказать – второсортным, если не хуже.

Дева с копьем задумалась. Было видно, что ее зацепили за самое больное место подобного рода людей (существ) – чувство долга, и тяжкий груз ответственности за все, что она смогла совершить за время своего существования, и за все, что не смогла.