Если бы у Аполлонуса была бы хоть капелька ума и немножечко терпения, он получил бы все, но без бунта, крови и убийств, просто потому, что при всем богатстве выбора другой альтернативы просто нет.

– А теперь будет? – с интересом спросила Афина.

– Теперь будет.

– Понятно, – удовлетворенно кивнула богиня, – на место Зевсия ты хочешь посадить своего человека, того самого, которому я так опрометчиво передала наследство Ареса. Остается только надеяться, что это будет добрый господин…"

"– Если ты сама ему об этом скажешь, – рассмеялся отец Александр, – то он в дальнейшем будет разговаривать с тобой только матом и исключительно на повышенных тонах.

Для них, уроженцев верхних миров, ссылка в эдакой дыре хуже любого наказания, и они категорически не желают оставаться здесь ни на каких условиях. Тебе придется изобретать что-нибудь еще, но капитан Серегин не пойдет работать у вас верховным богом. Он и обычным-то богом быть не очень хочет, ибо считает, что это только отвлечет его от выполнения главной цели.

– Да, – дева с копьем ненадолго замолчала, – к сожалению, подаренное уже невозможно вернуть назад.

Так что пусть остается с особыми способностями и даже бессмертием. Если бы не твое заклинание, которое разом сделало нас перед вашими людьми такими же, как и обычные смертные, то Арес стер бы его в порошок. Просто он давно отвык драться по-настоящему, отчего и пострадал. Но суть все же не в этом, дядя – я не вижу среди нас достойного, способного претендовать на трон. В таких условиях и в самом деле пойдешь на поклон к этому негодяю Апполонусу, чтобы он правил нашим семейством, владел им и решал вопросы жизни и смерти. Все бы хорошо, только вот его сестрица Артемида жизни потом никому из нас не даст, и со свету сживет.

– А ты сама? Всем ведь хороша богиня Афина: и мудра, и сильна, и добра…

– Издеваешься? – гневно прошипела та, – вы, мужские шовинистические свиньи, никогда не потерпите над собой верховенство женщины, пусть даже она будет выше вас на две-три головы. Вся моя мудрость, сила и доброта отступает перед предрассудками, что главой клана может быть мужчина и только мужчина. Хуже того – едва только я стану верховной правительницей, как мне в волосы тут же вцепятся все наши бабы, готовые вытерпеть над собой любого мужика, лишь бы ими не правила женщина, которую они просто не в состоянии признать красивее, умнее и интереснее себя.

– Да… – сказал священник, задумчиво оглаживая бороду, – тяжелый случай. Как ты думаешь, Афина, готовы ли они, члены вашего семейства, принять тебя в качестве регента вашего будущего правителя? Пока он родится, пока подрастет и войдет в разум, пока то да се – править от его имени будешь только ты, и никто иной.