Можно, я позвоню вам как-нибудь и все-таки приглашу на обед?

– Дайте ваш мобильник, – попросила я.

Какая-то часть меня чувствовала, что я поступаю дурно: еще не прошло двадцати минут, как я была наверху с одним мужчиной, а теперь даю свой номер другому. Но надо было двигаться вперед, и свидание за обедом с приятным молодым человеком казалось неплохим началом.

Когда я, вбив свой номер, вернула Джоэлу телефон, его улыбка стала шире, и он протянул мне в ответ свою карточку. Затем поднес мою руку к губам.

– Тогда я позвоню вам в понедельник. Надеюсь, цветы еще не совсем завяли.

– Главное не подарок, а внимание, – улыбнувшись, сказала я. – Благодарю вас.

Он выглядел таким искреннем и так рад был простой возможности встретиться со мной, что, будь я в своем уме, мне бы следовало плясать от восторга. На самом же деле меня почти тошнило.

– Мне надо идти.

Джоэл кивнул, открывая для меня дверцу машины.

– Конечно. Надеюсь, вам уже лучше. Поезжайте осторожно, и доброй вам ночи, Хлоя.

– Доброй ночи, Джоэл.

Он захлопнул дверцу. Я завела машину и, глядя только вперед, поехала прочь от дома своего босса.

На следующее утро, во время занятий йогой, я раздумывала, а не излить ли душу Джулии.

Раньше я была совершенно уверена, что способна справиться со всем самостоятельно, но, пропялившись целую бессонную ночь в потолок, поняла, что мне нужно кому-то довериться.

Конечно, была еще Сара. Сара легче других могла понять, как мой крутой и горячий босс способен вывести из себя – но она работала на Генри, и мне не хотелось ставить ее в неловкое положение, заставляя хранить такой большой секрет. Я знала, что если попросить Мину, она с радостью со мной поговорит, но, во-первых, она принадлежала к семейству Райанов, и, во-вторых, то, что она могла услышать из-за двери ванной, крайне меня смущало.

В такие минуты мне очень хотелось, чтобы была жива мама. При одной мысли о ней в груди защемило, а на глаза набежали слезы. Решение переехать сюда, чтобы провести с ней последние годы ее жизни, было лучшим из моих решений. И, хотя жить так далеко от папы и друзей было порой нелегко, я знала, что в этом имелся свой смысл. Мне просто хотелось, чтобы этот смысл чуть поспешил и наконец-то дал о себе знать.

Так стоит ли рассказывать Джулии? Надо признать, меня пугало то, что она могла обо мне подумать.

Но даже больше пугала необходимость произнести все вслух.

– Эй, ты все время на меня поглядываешь, – сказала моя подруга. – Либо у тебя что-то на уме, либо я вспотела до безобразия.

Я попыталась промолчать, попыталась отмахнуться и сделать вид, что ничего не понимаю. Но не смогла. Вся тяжесть и все напряжение последних недель обрушились на меня, и, прежде чем я успела взять себя в руки, мой подбородок жалобно задрожал, и я зарыдала, как ребенок.

– Так я и думала.