Приподняв бедра, я принялась скакать на нем, и с каждым движением ощущения становились все сильней. Боль от его жестких пальцев, впившихся мне в бедра, только разжигала желание. Закрыв глаза, он заглушал стоны, прижимаясь к моей груди. Скользя губами по кружевному бюстгальтеру, он отодвинул одну из чашечек и взял в зубы мой напрягшийся сосок. Я крепко схватила его за волосы, заставив застонать. Приоткрывшиеся губы согрели мою кожу.

– Укуси меня, – прошептала я.

Он укусил так сильно, что я вскрикнула и дернула его за волосы.

Я двигалась в абсолютной гармонии с ним, отвечая на каждый взгляд, прикосновение и звук.

Одновременно любя и ненавидя то чувство, которое он во мне вызывал. Мне раньше не было свойственно терять над собой контроль, но когда он вот так дотрагивался до меня, все катилось к чертям.

– Нравится, когда я тебя кусаю? – спросил он, дыша коротко и отрывисто. – Нравится представлять, куда я еще могу тебя укусить?

Я уперлась ладонями ему в грудь и уставилась на него сверху вниз.

– Ты никогда не можешь вовремя заткнуться?

Сняв с колен, он грубо повалил меня на сиденье. Затем раздвинул ноги и снова вошел.

Машина для этого была слишком тесной, но сейчас уже ничто не могло нас остановить. Даже несмотря на его неловко поджатые ноги и на то, что мне пришлось упереться руками в дверцу, чтобы не влететь туда головой, ощущения были невероятные.

Встав на колени, в более удобную позу, он положил мою ногу себе на плечо, входя глубже.

– О боже, да!

– Да?

Подняв вторую ногу, он опустил ее на другое плечо. Руками он ухватился за дверь, используя ее как опору, чтобы усилить толчки.

– Значит, вот как тебе нравится?

Изменение угла заставило меня задохнуться, а по телу разлилось восхитительное тепло.

– Нет.

Оттолкнувшись руками от дверцы, я приподняла бедра и принялась двигаться ему навстречу.

– Я люблю жестче.

– М-мать, – прохрипел он, чуть поворачивая голову и покрывая мою ногу влажными поцелуями.

К этому времени наши тела уже блестели от пота, окна машины полностью запотели, а салон целиком наполнили стоны. Тусклый свет фонарей на парковке подчеркивал каждую ямочку и каждый мускул на божественном теле, нависшем надо мной. Я восторженно смотрела на то, как его мышцы напрягаются от усилия, на вспотевшие, прилипшие ко лбу волосы, на то, как натягиваются сухожилия у него на шее…

Опустив голову между вытянутых рук, он крепко зажмурился и, мотнув волосами, прохрипел:

– О господи… я… я не могу остановиться.

Я выгнулась, чтобы сильней прижаться к нему. Мне нужно было найти способ заставить его войти в меня глубже, полнее. Мне еще никогда настолько неистово не хотелось поглотить кого-то целиком, как сейчас, когда он был во мне – потому что даже так я не могла обнять его всего и трогать повсюду.