Черт, да я успел отведать все пятьдесят оттенков ее ярости, начиная с простого недовольства и кончая настоящим бешенством с угрозой причинения физических увечий.

Но я никогда не видел ее оскорбленной.

Во время короткой поездки в аэропорт она зарылась в документы. Пока мы ждали посадки, она, извинившись, отошла и позвонила отцу. В самолете она уснула, едва мы успели занять наши места, проигнорировав все мои намеки на скорую возможность воспользоваться пустым сортиром и на особую остроту ощущений при занятиях сексом на большой высоте. Она проснулась лишь для того, чтобы отказаться от обеда, хотя, как я знал, позавтракать не успела. А когда вновь открыла глаза во время посадки, то упрямо смотрела в окно, а не на меня.

– Ты не хочешь сказать мне, что происходит?

Она не отвечала, казалось, целую вечность, и мое сердце беспокойно застучало. Я попытался понять, в какой момент сделал что-то не так. Секс с Хлоей в кровати. И еще секс с Хлоей. Оргазмы с Хлоей. Она кончала много раз, так что дело, видимо, было не в этом. Пробуждение, душ и, можно сказать, признание в любви. Холл гостиницы, Гульотти, аэропорт.

Тут я остановился. От разговора с Гульотти у меня остался немного неприятный привкус. Я не понимал, с какой стати повел себя как ревнивый осел, но, несомненно, так на меня влияла Хлоя. Она выступила на совещании просто блестяще, и я это прекрасно знал, но будь я проклят, если после окончания университета она опустится до работы на такого человека, как Гульотти. Наверняка он бы весь день пялился на ее задницу и обращался с ней, как с лакомым кусочком плоти.

– Я слышала, что ты сказал.

Хлоя произнесла это чуть слышно, и поэтому я не сразу понял, что она заговорила со мной, а затем не сразу осознал, о чем именно она говорит. Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

– Сказал когда?

Улыбнувшись, Хлоя наконец-то обернулась ко мне, и я с ужасом обнаружил, что она плачет.

– Что ты сказал Гульотти.

– Это звучало собственнически. Извини.

– Звучало собственнически… – пробормотала она, вновь отворачиваясь к окну. – Это звучало пренебрежительно – по твоим словам выходило, что я наивная дурочка! Ты вел себя так, словно вся встреча была для меня лишь упражнением. И я чувствую себя глупо из-за того, что так подробно описала ее тебе вчера. Я ведь считала, что это по-настоящему.

Негромко рассмеявшись, я накрыл ее ладонь своей.

– Парни вроде Гульотти очень самолюбивы. Им необходимо чувствовать, что важные люди к ним прислушиваются. Ты сделала все, как надо. Просто он хочет, чтобы именно я передал ему официальный контракт.

– Но это абсурдно. И ты подыграл ему, использовав меня как пешку.

Я удивленно моргнул. Именно это я и сделал. Но ведь таковы правила игры.

– Ты моя практикантка.

Резко засмеявшись, она снова повернулась ко мне.