— Он самый!

Отец громко фыркнул и осуждающе покачал головой.

— Ну, Гринель, ну, какая из меня легенда?! — явно рисуясь протестовал он, хотя было видно, что эти слова ему приятны.

— Конечно, легенда! — бодро вскричал Демис. — Это же вы с Гибом-Весельчаком, напившись, разнесли харчевню «Веселый наемник» и четыре трактира, а потом засели в веселом заведении тетки Бри и вас неделю оттуда достать не могли!

Услышав эту речь, отец крякнул и покраснел. Гринель стояла и ехидно улыбалась, Зерт и госпожа магесса откровенно ржали, малявка непонимающе смотрела то на одного, то на другого, а я просто офигевал!

«Ну, батя! — немного ехидно, немного изумленно думал я.

 — Вот это он здесь чудил! А дома… „Я в твои годы… Мы в молодости…“ и все такие правильные были, если верить его словам! А на деле?! Вон, нарезались, разнесли полгорода, а потом, забив на службу неделю у шлюх отвисали! Силен! Нет, я, конечно, матери это рассказывать не буду, незачем, но при случае, отцу это припомню!»

Батя, как-то беспомощно посмотрел на всех, потом махнул рукой и стал подниматься по лестнице.

— Раст, Раст! — подергала меня за руку малявка.

 — А что такого сейчас сказал этот мальчик? И про веселое заведение… Там веселятся, да? А мы пойдем туда веселиться?!

— Иля!

Услышав вопросы дочери, ее попыталась образумить мать.

— А чего такого я спросила? — неожиданно огрызнулась малявка. — Вон, мальчик же сказал!

Демис, услышав про себя слово «мальчик», которым его характеризовала малявка, поморщился, но ничего не сказал.

— Так, Демис! — рявкнула Гринель, опять показывая ему кулак. — Ты почему еще здесь? Ты считаешь, что у тебя слишком много свободного времени? Так, я могу это исправить!

— Нет, тетя Гринель, меня уже нет! — заверил пацан и, обернувшись к нам, бросил: — Пошли!

Вел он нас такими же запутанными «кривыми» дорожками, узкими переулками, пролезая в какие-то дыры в заборах и иногда идя по таким тропкам, что была возможность передвигаться только гуськом, пока, наконец, к нашей всеобщей радости, мы не вышли на широкую улицу, по которой шли в здание гильдии наемников, причем недалеко от постоялого двора.

Я все также вел за руку Илю, и только в узких местах пускал ее впереди, стараясь контролировать, чтобы она не оступилась или не упала, короче, чтобы с ней ничего не случилось.

Малявка, на удивление, шла молча, сосредоточенно глядя себе под ноги, и, может быть благодаря этому, ни разу не оступилась, не поскользнулась и не упала.

А как только вышли на большую улицу, она вырвала у меня свою ручонку и рванула поближе к своей матушке, донимать уже ее, освободив меня от обязанностей опекуна.

Я решил воспользоваться этим и расспросить единственного местного жителя в нашей компании.