Вот он и выстрелил «на упреждение», заметив мой маневр. Увы, из-за толпы и толчеи по словам стрелка мир для него в тот момент сузился лишь до одной точки — меня, вот и не обратил внимания, куда я двигаюсь. А потом стало поздно.

Новая встреча после таких новостей с паном Рыдз-Смиглы состоялась в тот же день. Когда я его увидел, мне показалось, что он был чуточку растерян и раздосадован.

— Полагаю, — начал я после приветствий, — все подозрения с нашей стороны сняты?

— Да, — процедил он."

"— Но вы понимаете, что люди, которые стоят за покушением на меня, хотели подставить и вас и покойного пана Мосцицкого и буквально кинуть вас под каток нашей армии?

— К чему вы ведете? — дернул он раздраженно щекой.

— Нашего союза очень боятся. Так может не зря? И полноценное сотрудничество, на всех уровнях, включая военный, пойдет на пользу нашим сторонам?

Глава 13

Февраль — март 1938 года

Хоть расследование и показало, что наша сторона не причастна к покушению, сомневались члены санации долго. И повод взяли веский для откладывания переговоров — требовалось похоронить Мосцицкого, а потом выбрать нового президента. Приходилось давить, что время уходит.

Снова собирать людей — формально для митингов памяти по погибшему президенту. Но на этих митингах члены Коминтерна постоянно делали вбросы и требования о необходимости скорейшего заключения военного союза с СССР. Их аргумент был в том, что со смертью президента власть в Польше ослабла и без надежного союзника в стране начнутся беспорядки. Причастность к смерти Мосцицкого британской резидентуры была широко освещена в прессе, не без содействия Информбюро, которым я предоставил максимум материалов по расследованию. Большинство граждан Речи Посполитой уже и не сомневались, что подлый посол Великобритании устроил провокацию. Другой вопрос, что к самой стране у многих жителей Польши претензий не было. Они отделяли посла и его действия от политики Лондона. Приходилось доносить раз за разом, что не будь у посла приказа о саботировании переговоров, он бы на подобный риск никогда не пошел. Ведь после сорвавшейся операции он вернулся домой, ему в этом никто не препятствовал, и там ни ареста, ни наказания он не получил. Именно последний аргумент имел самое большое действие на умы поляков.

Точку в сомнениях Санации поставил Филипп Мореу. Его предложения по турецкому вопросу были переданы мной в тот же день в Москву, и Политбюро не стало затягивать. Нам жизненно необходимы были союзники и в как можно большем числе. Как итог — Москва и Стамбул подписали пограничный договор, по которому судам Черноморского флота разрешалось беспрепятственно проходить проливы, а в обмен Ататюрк получил право на строительство мечетей на Кавказе с проведением проповедей турецкими имамами.