Хоуп провела со мной вечер и даже приготовила нам ужин — который состоял из двух огромных мисок макарон с сыром — перед тем, как вместе поработать над домашним заданием по тригонометрии."

"Было уже после девяти, когда она ушла домой, и после того, как я приняла душ и надела пижаму, моими единственными планами на остаток субботнего вечера были отдых на диване и просмотр Netflix, при этом я изо всех сил старалась есть шоколад, весом с меня, и не думать о соседском парне.

Однако, как только я включила телевизор, стало совершенно ясно, что мои планы были сорваны оглушительным рейвом, происходящим по соседству.

И эта сука имела наглость называть меня головной болью...

Стены, разделяющие наши дома, вибрировали от огромной громкости музыки, играющей в соседнем доме, фотография, висевшая над каминной полкой — фотография моей мамы — фактически дребезжала от мощи басов. И самое ужасное, черт возьми, было то, что у них не было никакого вкуса в музыке.

Я втайне надеялась, что за музыку отвечает Элли, потому что та часть Ноа, которая все еще была привлекательна — за исключением личности — в моих глазах, увянет и умрет, если я узнаю, что это он решил играть. Мужик, я чувствую себя женщиной.

Схватив домашний телефон с журнального столика, я набрала номер мобильного телефона дяди и с нетерпением ждала, когда он ответит. Лучше бы у него дома были какие—нибудь хорошие успокоительные средства или какой—нибудь элитный ликер, потому что я не могла мириться с этим дерьмом.

Телефон дяди Макса зазвонил три раза, прежде чем перейти на голосовую почту. Отлично. Прекрасно. Я тоже тебя люблю, придурок.

Повесив трубку, не оставив сообщения, я встала и принялась мерить шагами гостиную, мысленно пытаясь обуздать свои эмоции.

Каждая частичка моего тела требовала, чтобы я пошла в соседний дом и встретилась с ними лицом к лицу, выяснила все раз и навсегда.

Но что хорошего в этом будет? Это говорила моя рациональная сторона, высшая часть моего разума, которую я ненавидела слушать, потому что она обычно оказывалась права.

Проверив время на часах, я поняла, что уже одиннадцать. Я решила что подожду еще час и если они все еще будут шуметь после полуночи, то я бы дала себе полное разрешение пойти в соседнюю дверь и надрать кому—нибудь задницу.

Мне не хотелось в этом признаваться, но я чувствовала себя одинокой и озлобленной. И как ни странно, большая часть озлобленности, находящейся во мне, была не из-за вечеринки по соседству, а из-за того, что я сидела здесь, пока по соседству проходила вечеринка — его вечеринка.

Лиам.

Вот и все, я могла это поговорить с Лиамом — отвлечься от разврата, происходящего по соседству.

Неважно, были ли мы с Лиамом вместе или нет. Факты были в том, что я провела три года своей жизни в качестве его девушки.