3

— Что значит, ты будешь воспитывать этого ребенка как своего? — поинтересовалась я, немного придя в себя. — Что за уверенность в том, что я вообще тебя к нему подпущу?

Я сложила руки на груди и пока Игорь обдумывал услышанное, предложила:

— Давай я разложу по полочкам то будущее, которое рисуется мне, если я к тебе вернусь.

Харламов сцепил челюсти, но протестовать не стал, хотя ему этого, судя по взгляду, которым муж меня окинул, очень хотелось."

"— Ты будешь растить Софию с женщиной, которая очень пытается тебя захомутать и которая лишь чудом не вселилась в нашу с тобой квартиру при помощи моей чудесной свекрови. Вероника же живет сейчас у твоих родителей, я верно поняла?

Игорь кивнул.

— Да. А я, как ты понимаешь, съехал.

Он развел руками и криво улыбнулся. Да уж… Съехал так съехал.

— Хорошо. Дальше у меня рождается ребенок, тебе все равно от тебя он или нет, и мы, как ни в чем не бывало живем в нашей однушке втроем. Параллельно держим оборону, чтобы к нам не проникли Вероника с твоей прописанной в квартире дочерью, а еще — моя чудо-свекровь, которая в лучшем случае будет давать идиотские советы, как стоит потуже запеленать ребенка, а в худшем станет оскорблять меня и кричать, что я в подоле принесла. При этом я буду регулярно думать не сходил ли ты снова налево, а ты — о том, что же у нас было на самом деле с Янковским. Ну просто не жизнь, а рай!

Я всплеснула руками и нервно рассмеялась, представляя эту картину. Да, намеренно гипертрофировала, когда обрисовывала потенциальное будущее, но в целом акценты были расставлены верно.

— Саш… Так не будет. Мать больше не полезет в нашу жизнь. Она сейчас… пытается совладать со славой, которая на нее обрушилась. И Вероника из дому почти не выходит, с Софией гуляет мой отец.

О, я слышала эту прекрасную историю, которую мне вкратце рассказала мама. Однако особого значения этому не придала. Время пройдет, все забудется уже совсем скоро.

— Сашуль… А если это мой ребенок, что мы станем делать?

Я едва не закатила глаза от прозвучавшего вопроса и того, что Игорь опять говорил «мы». Потому что нас больше не было.

— Ничего не станем делать. Естественно, учитывая мой вероятный диагноз, от малыша я избавляться не буду. Возможно, это мой единственный шанс стать матерью. Но когда он родится, ты сможешь изредка к нему приезжать, когда я буду разрешать вам встретиться. Ну или судиться со мной за право его у меня забрать, что между нами отношений не наладит, как ты понимаешь. И, конечно, Елизавета Николаевна если внука и увидит, то только в мечтах или на фотографиях. Вот и все, что мы с тобой будем делать.

Разговор был завершен.