И снова потревожил порученца:

– Принеси мне рапорт Марковцева и вообще все данные, включая радиорасшифровки, об операции, проведенной группой старшего лейтенанта Скумбатова 20 декабря, кажется, 2000 года. И побыстрее! Стой!

Майор круто развернулся перед дверью и вытянулся в струнку.

– Выясни, где и чем занимается Скумбатов. Минутку, – сказал генерал, снимая трубку телефона и отвечая на звонок: – Нет... Нет. Обращайся в 12-й главк Минобороны – они там разруливают ракетную стратегию. По Можайску?.. Ты на улицу-то выходишь? Разумеется, они. Слушай, не забивай мне голову! Оторви задницу от стула и съезди.

.. Хер его знает! Колтыков или Колмыков... Не за что. – Ленц положил трубку, кивнул вице-адмиралу Козинцеву, вошедшему в кабинет, и отпустил офицера: пока рано тревожить резидентуру в Греции, брать на контроль семью Юлии Пантюхиной. Дело это хлопотное и трудоемкое. Чтобы не тратить вдруг время впустую, нужны данные из 124-й лаборатории в Ростове-на-Дону. Хотя вряд ли ее сотрудники признают факт небрежного отношения к работе и возьмут на себя ответственность за ошибку; бывали случаи, когда тела просто перепутывали. Однако вина могла оказаться не на них. Игорь Александрович знал, что начальник 124-й лаборатории, которая напрямую подчиняется московской Центральной лаборатории медико-криминалистических исследований (ЦЛМКИ), созданной в 1995 году специально для идентификации останков погибших в «первую чеченскую», писал жалобы на запрет исследовать все поступающие из Чечни тела, мотивируя это большим процентом ошибок при визуальном опознании (за полтора года – больше сотни ошибочной сопроводительной информации, к которой также относятся бирки и жетоны). В Москве на его просьбу отреагировали рекомендацией сотрудничать с 632-й судебно-медицинской лабораторией и 522-м ЦПООК. Собственно, нервозная обстановка, сложившаяся между этими тремя организациями (две из них находятся в одном здании), и могла в свое время привести к ошибке при идентификации тел, прибывших в ростовский окружной госпиталь в конце декабря 2000 года с пометкой «спецкоманда-10» (по числу трупов).

В общем, работа не простая, неплохо было бы поручить ее Марковцеву, все равно он в том регионе.

Ленц встал, потянулся, прошел к окну, в которое вообще-то должен бы смотреться какой-нибудь инвалид, прости господи. Но здание на Хорошевском шоссе, предназначенное для госпиталя, передали в ведение Главного разведывательного управления. «А я что, здоровый, что ли, на сто процентов?»"

"– Ты как насчет этого? – спросил он вице-адмирала, не оборачиваясь.

– В смысле? – не понял начальник Управления оперативно-тактической разведки.

– В смысле здоровья.

– Принял бы полтинничек, – согласился вице-адмирал.