Они, как по заказу, шли впереди; но остановились, настороженно переглянувшись: «ни посвиста, ни окрика». Караул вымер.

Оторопь продлится недолго, омоновцы медленно, словно не веря в происходящее, стали брать оружие на изготовку.

Так и так шума не избежать, но шуметь лучше в свою пользу.

– Я выхожу, – передал Подкидыш по рации. – Поторопитесь, я вас прикрою. Отходите к складу.

* * *Горбунов положил карту поверх клавиатуры и нашел на ней объект, значившийся как склад, второе здание ОМОНа. Едва ли не вплотную к нему проходил забор. А в сорока метрах от него была обозначена дорога.

Так, куда она выходит? Два, три переулка – и на Гудермесскую, которая на севере соединялась с улицей Шаумяна. Плевать на север. Плевать на Шаумяна. Кстати, кто он такой? Реаниматор, бросив взгляд на монитор, снова сосредоточился на карте и нашел на ней свое местоположение. Так, раз, два... Два переулка. Выезд по ухабам на Филатова и на Ханкальскую. А как по времени?

Стараясь не задеть «Ящик Пандоры», Горбунов встал с кресла. Небольшого роста, он только слегка согнулся, пробираясь к выходу.

«Товарищи мичманы, – готовился он собрать морпехов, – матросы и старшины.

..» Он понимал, что рискует гвардейцами, своими погонами. Но так же рисковал освобожденным пленником и спецназовцами, которых вел на протяжении этих невыносимо долгих минут. Свою работу он сделал, но бросить их не мог. А они рядом – напрямик триста метров, вот-вот оттуда раздастся грохот автоматных очередей.

«Газель» снова осветила пространство вокруг себя габаритными огнями, по бровке вынырнула из-за навала камней и резко свернула в боковой проезд, выходивший через несколько десятков метров на улицу Филатова.

Ветки тополей и проволока металлической сетки царапали бока «Гели», а вслед ей грозил почерневший остов кирпичной трубы.

* * *"

"Подкидыш толкнул дверь и, открывая по чеченским омоновцам огонь, быстрыми короткими шажками стал смещаться вперед и вправо.

Стрелял он прицельно. Фактор неожиданности и ему принес сюрприз. Двое в униформе рухнули на землю – значит, зацепил капитально, остальные повалились, словно в них бросались камнями, а не стреляли бронебойными пулями.

Скорострельный автомат жадно заглатывал патроны. Три-четыре секунды, и обойма на двадцать патронов подошла к концу.

Но оставалось время, чтобы сорвать зубами кольцо с гранаты и забросить ее в середину растянувшейся толпы.

До первого громкого звука на базе ОМОНа оставались считанные мгновения, и равнялись они времени срабатывания запала.

Четыре. Три. Два.

Кто-то оглушительно крикнул, нарушая тишину, раздался выстрел.

Один.

Взрыв гранаты поднял часть боевиков на ноги. Раненые кричали, не пострадавшие начали отступать – кто к автобусу, а кто догадался залечь за бетонными блоками.