Один-Ноль еще чуть-чуть ослабил хватку, но сильнее прижал лезвие острого ножа к шее омоновца. Ленивая струйка крови потекла ему за воротник.

Скумбатов повторил вопрос:

– У кого ключи?

– У командира.

– Абдулгамидова?

– Да.

– Где он?

– В своей комнате.

– Один?

– Да. Он послал меня за водой.

– Где его комната?

– Прямо по коридору. Дверь открыта.

– Больше ничего не хочешь сказать?

– ...

Один-Ноль убрал нож, обвил свободной рукой шею омоновца. Прижимая его голову к себе, резко надавил в сторону и вниз, ломая ему шею.

– Ключи у Малика, – шепнул Скумбатов Марку. – Дверь в его комнату открыта, видишь?

«Да», – кивнул Сергей.

– Пленник в подвале, – добавил Один-Ноль. – Охраны нет. – И более поспешно: – Я иду в подвал.

«Идешь с Подкидышем», – показал ему Марк. И, не оборачиваясь, показал Найденову: «Занимай мое место».

Скумбатов еле слышно выругался.

Найденов, прежде чем выполнить команду, остановил Марковцева, быстро снял с его автомата миниатюрную видеокамеру и подмигнул ему: «Так надо». Идея, пришедшая ему в голову, не казалась лишней, тем более не занимала времени. Он аккуратно поставил камеру на тумбочку дневального, развернув ее в сторону уходящего товарища, а снятую со своего автомата развернул в обратную сторону.

Тотчас получил высший балл от Реаниматора, чей голос раздался в наушнике:

– Молодца, хорошо придумал. Сдвинь вторую камеру чуть от себя... Много... Вот так. Я с вами, ребята, и все вижу.

* * *Если бы камеры работали по принципу оптико-электронной системы «Ка-эн-250», – обычный прицел плюс ночной, где устройство улучшения изображения передает картинку не в окуляр, а через складывающуюся призму в объектив оптического прицела, – то экспериментировать с ними капитану бы не пришлось: там увеличение определяется исключительно характеристиками оптического прицела: «Ка-эн-250» передает только то, что «видит».

Именно так сейчас работала одна из трех камер, установленная на автомате Скумбатова.

А так, не вызывая меню, а пользуясь исключительно сочетаниями клавиш, Горбунов сбросил сначала со второй камеры, а потом с третьей масштаб увеличения – с одного к четырем, которое соответствовало характеристике оптического прицела – до ста процентов, то есть один к одному. Теперь он видел коридор в оба конца так, как если бы находился в месте расположения камер.

Правый коридор пуст, а по левому удалялись от камер две фигуры спецназовцев. Капитан по мере их продвижения регулировал на пульте резкость изображения.

Еще на первом этапе операции он пробовал убирать масштаб до пятидесяти процентов, даже до двадцати пяти, но изображения на экран передавались с эффектом «перевернутого бинокля». Сам по себе обзор становился больше, а вот объекты на нем были такими мелкими, что практически не просматривались.