Тот незамедлительно послал импульсы в голову, отключая ее нахрен и запуская глубоко запрятанные желания, которые до сих пор причиняли мне боль, но теперь еще и требовали скинуть долго копившееся напряжение.

Я отдышался, вешая развратное кольцо на цепочку и вытирая простыней обляпанную грудь и кисть. Голова кружилась от только что испытанной эйфории. Зато в этом просветлении неожиданно пришла мысль, что я как последний мудак, только из-за своей узколобости просрал свое счастье.

Ведь пойми я чуть раньше, что веду себя не лучше мудака-Разумовского, разве что не поднимая на Катю руку, смог бы исправить, предотвратил бы побег! Но…

Мне не нужен был ее ответ на мое предложение, ведь я уже все за нее решил. Распланировал свадьбу, переезд, развод и даже что она будет носить и в чем ходить. Я маниакально хотел контролировать каждый ее шаг, игнорируя слабые протесты и её потребности. Она только один раз выдала свои настоящие чувства, когда испугалась забеременеть, но даже тогда я отмел её страхи и сделал по-своему.

Я вытер внезапно защипавшие глаза. Что за херня? Слезятся? Аллергия на что-то?

Ну да, точно. Аллергия на тупую твердолобость, Бергер. Ты сможешь вернуть всё, деньги, состояние, место в Форбс, но у тебя никогда не будет счастливой придурковатой семьи со своими странными шуточками, со своей глупой историей знакомства, с рождественской ёлкой, с подарками для слишком деловых детей и их любопытного щенка.

Страдать мне аллергией до конца дней, потому что эта болезнь вряд ли лечится, пока антидот не найден. Пока Катя не найдётся.

* * *— Рудники заработали.

— Отлично.

— Не хочешь слетать, посмотреть? — излишне бодрый Кельмер раздражал.

— Задолбался я от жары.

— Так постригись и побрейся. За полгода зарос как йети.

— Нет. Пожалуй, уеду в Лондон, — я отпихнул мяч, наблюдая как лабрадор носится за ним под визги детей. — Проведу весну там, а летом надо появиться на родине. Будет слушанье по делу Разумовского…

— Припер его все же?"

"— Да. Вопрос времени. Забрал все со счетов, всё его имущество и адвокат гарантировал срок до пяти лет.

— А что потом?

Я пожал плечами. Планов на будущее все равно не было, потому что не было этого будущего.

— Игорь, за полгода я вернул состояние, всё в обороте, всё стабильно. Домов в Лондоне и в столице мне хватит, а остальное — не нужно и не важно. Рудники все равно твои, ты знаешь, что я выкупил их для тебя, надеясь на сотрудничество. Может не такое тесное, но я ни о чем не жалею.

Тут подлетела Аня и залезла на меня сверху, собственнически укладываясь на грудь. Мы с Игорем замолчали. Аня и раньше не особо держала дистанцию, только теперь я несколько неловко себя чувствовал, загорая на лежаке в плавках и прижимая дочь моего друга к груди.

Твою мать.