— Готов был разориться, чтобы еще раз убедиться, какая вы крепкая семья?

— До моего разорения скорее ад выгорит и остынет, но рудники было бы жаль упустить. Тем более в них столько денег семьи уже закопано! А Женя… Тут несколько сложнее. Семья хочет ослабить меня, чтобы вернуть под родное крыло.

Я пожал плечами.

— Что мешает? Вернись?

— Не все так просто. У меня теперь своя семья. И пока я не почувствую, что они в безопасности — близко к ним не подпущу. Но оставим мои скелеты в шкафах. Обсудим твои. Рудники, как ты понимаешь, мне нужны, но выкупить их у тебя в ближайшее время я не смогу.

Кивнул, принимая позицию Кельмера.

— С другой стороны, они и тебе нахрен не упёрлись. Значит, ты выставишь их на биржу и попробуешь толкнуть америкосам, чтобы по максимуму вернуть свои владения. Так?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Снова кивнул — этот план на поверхности.

— Но есть одно отягчающее обстоятельство. Условие продажи — долгосрочная разработка рудников на двадцать пять лет без права перепродажи и консервирования.

Я присвистнул. Кажется, той ночью у меня не было времени ознакомиться с условиями владения рудниками.

— Твою мать!

— Идеально описывает ситуацию, — поддакнул Игорь, заметно поддаваясь ко мне, как лиса перед финальным прыжком на жертву.

Что я знал об Игоре Кельмере? Что он политик каких поискать? Игрок от бога? Манипулятор сотового уровня?

— Я закопал свой капитал на двадцать пять лет, более того, если в ближайшее время на рудниках не начнется добыча драгоценных камней, то они снова отойдут правительству Камбоджи, а я…

— Закажешь панихиду по своему капиталу, — подтвердил правила игры Кельмер.

Твою мать!

— И ты здесь, чтобы что-то мне предложить?

— Да, у меня есть одно предложение. Очень удачно, что именно тебя подсунули в жернова наших семейных разборок.

— Это уже мои разборки.

— Плевать, интуиция подсказывает, что мы сработаемся, Алексей.

Еще до того, как я узнал предложение Кельмера о сотрудничестве, я знал, что приму его. У меня просто не оставалось других вариантов. Одно только угнетало: у меня и выбора не оставалось, кроме как подчиниться и ждать. Сколько времени пройдет, когда я снова стану самостоятельным и свободным, ни один из нас прогнозировать не мог, слишком уж шаткое положение было у обоих.

— Я знал, что мы договоримся, — удовлетворенно протянул Кельмер, а я усмехнулся. Еще бы, наверное, дьявол выглядит таким же убедительным, протягивая смертному контракт на покупку его души.

— Тогда пакуй чемоданы, оставляй завещание своим наемникам, и в семь жду тебя в аэропорту.

— Мне обязательно улетать сейчас?

— Да.