Сразу растеряла весь свой запал.

— И что бы это изменило? Ты бы придумала что-то похуже, чем вырезать у меня на щеке оскорбление?

Кристабель кривится, я ей очень неприятна, но когда она начинает говорить, её голос звучит хоть и нервно, но уже без прежней злобы:

— Послушай, я люблю Майрока.

Почему от её слов внутри вспыхивает раздражение. Так действует истинность? Я ревную? Злюсь? Это навязанные чувства. Я должна держать себя в узде. Мне удаётся спрятать их в самый дальний уголок сознания, затолкать подальше и сосредоточиться на разговоре.

— Поздравляю вас, — спокойно отвечаю я.

— Я перейду сразу к делу. Знаю, ты сейчас в трудном положении. У тебя нет косметики, украшений, вообще ничего… твои чулки настолько дешёвые, что на них смотреть страшно, ужасное качество…

— Ты решила оскорбить меня, назвав нищенкой? — начинаю закипать я.

— Нет. Я могу дать тебе денег, — она вглядывается мне в лицо с такой надеждой, что мне становится тошно.

— Что? — переспрашиваю я. — О чём ты вообще?

— Просто не подходи к Майроку. Держись подальше и разорви истинность. Я дам тебе денег. Триста золотых монет.

На самом деле триста монет — это не так уж и много. Не то чтобы я собиралась их брать, просто удивляюсь, что она так поскупилась ради своей якобы «любви»."

"— Я не возьму твои деньги. А теперь мне нужно идти.

— Нет, подожди, — Бель останавливает меня, хватая за рукав.

Я тут же стряхиваю её руку:

— Не смей прикасаться ко мне, поняла?

Кристабель заводит руку за спину. Её губы дрожат от злости, ей претит, что приходится вот так общаться со мной на равных и даже просить. Но неужели Флейм правда поговорил с ней и урезонил эту стерву? Она же почти как шёлковая.

— Медея, — Кристабель понижает голос. — Я прошу тебя. Я знаю, что связь можно разорвать. Сделай это. Если триста мало, я заплачу больше, но потом… сейчас у меня столько нет.

— Хватит, — обрываю я её.

— Нет, подожди, — отчаянно вскрикивает она. — Я должна выйти замуж за Майрока.

— Обсуждай это с ним.

— Он… ты же знаешь его, — всхлипывает Бель. — Майрок не станет слушать меня.

— Не впутывай меня в ваши дела. Из-за тебя я на грани вылета из академии. Ты пришла не к тому человеку. Я не буду тебя жалеть, поняла? Твои проблемы — тебе решать их. Мне своих хватает. И я буду действовать так, как будет нужно мне. Что будет делать Флейм — его дело.

На самом деле я не хочу говорить Кристабель, что очень скоро избавлюсь от истинности. Потому что не знаю, что у неё на уме, она же неадекватная.

— Я дам тебе десять тысяч золотых монет! — почти взвизгивает Кристабель, а затем тише добавляет: — Но позже. У меня сейчас проблемы с деньгами. Продам драгоценности и заплачу.

Странно, её семья одна из самых богатых в империи.