Нам проблемы потом с вашими богатенькими семейками не нужны. Мы здесь за вас в ответе!

Хоть убей, я не понимаю почему половой жизни адептов мы уделяем столько времени. Уже бы скорее рассказали, что тут, да как. Мне не терпится обустроится на новом месте.

Кошусь на Лину, молча стоящую рядом со мной. Её красивое лицо хмурое, а волосы и правда намокли.

— Сейчас стойте смирно, адептки, Сладусик осмотрит вас.

— Удачи, уродина, — Лина ощутимо толкает меня в бок, а затем протискивается между мной и другой девушкой, хотя места вокруг предостаточно.

Я фыркаю, а затем перевожу взгляд и равнодушно смотрю на фонтан за спиной мисс Вудс.

Самое интересное, к парням у неё претензий нет. Главное, чтобы мы «не принесли приплод», как она выражается. Кажется, девушки бесят эту дамочку. Мне скрывать нечего. Пусть её Сладусик делает, что хочет.

Пёс медленно семенит вдоль нашего рядка, обходя парней и принюхиваясь к девушкам и их вещам.

Когда он останавливается возле меня, я опускаю голову, рассматривая собачку. Сладусик непримечательного серого цвета, зубы слегка желтоватые, нос чёрный. Никогда не любила мелких псов, говорят, они крайне злые.

Вдруг Сладусик начинает рычать.

— Да, приятель, ты мне тоже не нравишься, — тихонько бормочу ему я. — Иди уже дальше.

Внезапно пёс заходится противным визгливым лаем, прыгает и вцепляется кривыми зубками мне в рукав, оттягивая его.

— Пусти! — я стряхиваю собаку скорее инстинктивно.

Мисс Вудс уже несётся на меня, как кентавр в брачный период.

— Попалась! — орёт она так, что я даже морщусь.

— Попалась? — невозмутимо выгибаю бровь.

Но внутри уже нарастает дурное предчувствие. Всё это неспроста. На меня смотрят буквально все. Кто-то с насмешкой, кто-то с любопытством, кто-то с жалостью.

— Где, Сладусичек? Скажи, где ты унюхал? — щебечет Вудс.

— Тяф! Тяф! — пёс смотрит на карман моего простого осеннего пиджака.

— Выворачивай карманы.

Я размышляю пару мгновений. Хочется отказаться. Потому что происходящее мне претит. Но я не знаю местных правил и не хочу, чтобы меня выгнали. Я должна держаться за место в академии зубами, иначе моя жизнь пойдёт под откос. Значит, нужно быть дипломатичнее.

— У меня ничего нет, — я засовываю руку в карман и достаю старенький носовой платок.

Ему уже лет десять, на нём инициалы отца «Д.Н.» и герб нашего рода. Я храню его просто, как талисман. Держу платок в руке, стоя перед Вудс с ровной спиной.

— Второй карман, — цедит женщина.

Я засовываю руку, зная, что там пусто. Но вдруг что-то нащупываю. Какую-то склянку. Хмурюсь, но достаю её. Сама склянка прозрачная, в ней мутная синяя жидкость.

— Дай сюда, — не терпящим возражение голосом говорит Вудс.

Отвожу взгляд от склянки. В груди начинает слегка покалывать от страха.