– О господи, Лисс! Ты можешь спасти его. Можешь помочь Дмитрию.

Глубокая печаль отразилась на ее лице и проникла в меня через нашу связь.

– Роза, Дмитрий мертв, так говорят.

– Нет! Это невозможно. Ты не понимаешь… Думаю, он просто ранен. Скорее всего, тяжело. Но ты можешь исцелить его, когда его принесут сюда. – И потом в голове у меня зародилась совершенно безумная мысль. – А если… если он мертв… – Мне было больно выговаривать эти слова. – Ты можешь вернуть его! Точно как меня. Он тоже станет «поцелованным тьмой».

Ее лицо сделалось еще печальнее. Сейчас она просто излучала сочувствие ко мне.

– Нет, не могу. Возвращение из мертвых требует огромных затрат силы. Кроме того, вряд ли я смогу сделать это по отношению к тому, кто был мертв… ммм… так долго. Думаю, у меня получается возвращать к жизни только по свежим следам.

– Но ты хотя бы попытайся! – с безумным отчаянием в голосе воскликнула я.

– Не могу… – Она сглотнула. – Ты же слышала, что я сказала королеве. Я не могу только тем и заниматься, что возвращать всех умерших к жизни. Это обернется злоупотреблением и надругательством – тем, к чему стремился Виктор. Ведь именно поэтому мы держали мой дар втайне.

– Ты позволишь ему умереть? Даже не попытаешься? Даже ради меня? – Я не кричала, но для церкви мой голос определенно звучал слишком громко. Сейчас тут уже почти никого не было, но те, кто оставался, были слишком погружены в печаль, чтобы обратить внимание на мой взрыв. – Я для тебя сделала бы что угодно, и ты знаешь это. А ты не сделаешь этого для меня?

Я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.

Лисса вглядывалась в мое лицо, миллион мыслей кружились в ее голове. И, оценив мои слова, мое лицо, мой голос, она в конце концов поняла. Поняла, какие чувства я испытываю к Дмитрию, что это не просто отношения «ученица – наставник». Я восприняла это понимание как внезапно вспыхнувший свет в ее сознании. Бессчетные обрывки когда-то мелькавших образов внезапно встали на свои места: замечания, которые я делала, то, как мы с Дмитрием общались… все, все, все обрело для нее смысл – то, на что раньше она не обращала внимания. Возникло и множество вопросов, но она не стала их задавать и даже ни слова не сказала о том, что ей только что открылось. Вместо этого она просто взяла мою руку в свои и притянула меня к себе.

– Мне очень жаль, Роза. Мне очень, очень жаль. Я не могу.

После этого я позволила ей увести себя, предположительно, чтобы покормить меня. Но, оказавшись в кафетерии и глядя на поднос перед собой, я почувствовала, что одна мысль о еде вызывает у меня такую тошноту, будто рядом стригои. Увидев это, она сдалась, поняв, что ничего поделать нельзя, пока я не узнаю, что произошло с Дмитрием. Мы пошли в ее комнату, я легла на постель.