Он открыл рот, как будто хотел сказать что-то, и пытался сделать это с таким же яростным усилием, как Адриан с растением. Но, увы, у него ничего не получилось.

– Мне очень жаль, – прошептала я. – Очень жаль, что я не понимаю… И… И прости меня за все.

Мейсон бросил на меня последний тоскующий взгляд и исчез.

Двадцать

– Давай поговорим о твоей матери.

Я вздохнула.

– И что с ней?

Это была моя первая консультация, и пока она не производила на меня особого впечатления. Появление Мейсона прошлым вечером – вот, наверно, о чем следовало поговорить. Однако мне не хотелось, чтобы у школьных служащих появился новый повод считать меня выжившей из ума – даже если так оно и есть.

"

"И, честно говоря, я не могла с уверенностью сказать, так ли это. Анализ Адрианом моей ауры и судьба Анны наводили на мысль, что я и впрямь на пути в сумасшедший дом. Тем не менее безумной я себя не чувствовала. Интересно, безумные понимают, что они безумны? Адриан говорил, что нет. Сам термин «безумный» был не совсем ясен. Моих знаний психологии хватало, чтобы понять: это чрезвычайно общая классификация. Большинство форм умственного расстройства имеют достаточно характерные особенности и сопровождаются ярко выраженными симптомами – тревога, депрессия, резкая смена настроения и т.

 д. Я не знала, у какого из делений этой шкалы нахожусь – если вообще нахожусь.

– Как ты к ней относишься? – продолжала консультант. – К своей матери?

– Она замечательный страж, а мать так себе.

Консультант, которую звали Дейдра, записала что-то в свой блокнот. Она была по-моройски белокура, худощава и одета в платье из зеленовато-голубого кашемира. На вид не намного старше меня, но сертификаты на письменном столе свидетельствовали о том, что она получила не одно ученое звание в области психотерапии.

Ее офис находился в административном здании, там же, где офис директрисы и других академических чиновников. Я типа надеялась, что мне предложат лечь на кушетку – как всегда показывают по телевизору, – но пришлось удовлетвориться креслом. Ну, оно, по крайней мере, было удобное. На стенах висели фотографии бабочек или нарциссов. Видимо, предполагалось, что они действуют успокаивающе.

– Не хочешь объяснить поподробнее, что значит «так себе»? – спросила Дейдра.

– Это заметный прогресс. Месяц назад я ответила бы «ужасная». Какое отношение это имеет к Мейсону?

– Хочешь поговорить о Мейсоне?

Я заметила, что у нее привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Не знаю. Просто мне кажется, что я здесь ради этого.

– Какие чувства у тебя вызывает его смерть?

– Грусть. Как еще чувства я должна испытывать?

– Гнев?

Я вспомнила стригоев, их злобные лица и легкость, с какой они относятся к убийству.

– Да, немного.

– Чувство вины?

– Конечно.